ЕВРЕЙСКИЕ ТЕКСТЫ

Религия еще актуальна?

2011-01-28T03:40:00.000-08:00

28.01.2011

Виртуальное пространство, космическое пространство, морское пространство… Генная инженерия, глобализация, полеты на Марс… Смарт-карты, бомбы с лазерным наведением, стволовые клетки и мобильные телефоны… Мы живем в новую эру — и это общепризнанный факт. Научная фантастика стала реальностью. В связи с этим возникает закономерный вопрос: насколько при этом новом мировом порядке, в котором наука и технологии на глазах меняют образ нашей жизни, актуальна религия? Должны ли мы по-прежнему ориентироваться на древний и, казалось бы, устаревший свод законов, если мы намного прогрессивнее наших предков?

Позвольте мне задать вам еще один вопрос: истек ли «срок годности» Десяти заповедей? Вера и сомнения, убийства и измены, воровство и зависть вышли из моды? Невзирая на невероятные достижения науки, природа человека осталась прежней? А вопросы этики и морали, которые задавали себе наши предки, по-прежнему актуальны для нашего поколения, не так ли?

И не важно, на чем вы передвигаетесь — на телеге, запряженной лошадью, или на «мерседесе» последней модели — вы так же стоите перед выбором между агрессивным поведением на дороге и мирным сосуществованием. Все мы, как и наши предки, должны ухаживать за престарелыми родителями. Проблемы, рассматриваемые в Торе, — соперничество братьев, ревнивые супруги, войны между народами — и по сей день не сходят со страниц газет. Мы все так же пытаемся постичь разницу между добром и злом, моралью и безнравственностью, нормой поведения и подлостью, и даже самый мощный компьютер на земле не дает ответы на все эти вопросы.

Наука и технологии отвечают на вопросы «как?» и «что?», но они не способны ответить на более важный вопрос — «почему?» Почему мы вообще попали в этот мир? Почему мы должны поддерживать добрые отношения с соседями? Почему в моей жизни должно быть больше смысла, чем в жизни моего добермана? Наука и новые технологии раскрыли многие тайны, над которыми человечество билось веками, но они не дали ответа на вопросы морали. Ответ на эти вопросы нам дает только один источник — Тора, и сегодня они волнуют нас, возможно, даже больше, чем когда-либо.

Тора — это истина, а истина вечна. Все исторические события приходят и уходят. Стиль жизни меняется вместе с эпохой. Сюжетные линии изменяются, а люди — нет. Тора была нужна нам всегда — а сегодня мы нуждаемся в ней еще больше, чем прежде. Пусть и впредь мы будем черпать принципы морали и духовной чистоты в непреложных истинах нашей святой и вечной Торы. Амен.

Йоси Гольдман

Материал подготовила Шейндл Кроль

Ту би-шват – не только лесопосадки

2011-01-20T08:27:00.000-08:00

Марина Карпова
by Журнал ЛЕХАИМ on Thursday, January 20, 2011 at 3:06pm

Пятнадцатый день еврейского месяца шват, знаменующего конец зимы и начало весны, – особый. В Мишне он называется Рош а-Шана ле-иланот, Новый год деревьев (Рош а-Шана, 1:1). В это время корни начинают снабжать деревья новыми соками, наступает пора цветения, затем появляется завязь, и, наконец, развивается плод. Фрукты, собранные после этой даты, считаются плодами нового урожая. В соответствии с еврейским законодательством, от них следовало отделять десятину (маасер) – десятую часть урожая, которую крестьянин отдавал бедным или левитам.

В наши дни Ту би-шват, как называют этот день на иврите, ассоциируется, прежде всего, с лесопосадками в Земле Израиля, в которых ежегодно участвуют тысячи людей. Несомненно, этот обычай, возникший в 1884 году, в начале массовой еврейской колонизации Эрец-Исраэль (по еврейским меркам – «вчера»), в полной мере соответствует букве и духу еврейской традиции. Как сказано в мидраше Танхума (Кдошим): «“Когда придете в эту страну – насадите в ней плодовых деревьев” (Ваикра, 19:23). Сказал Всевышний сынам народа Израиля: Хотя вы обнаружите, что страна эта полна всевозможных благ, не говорите, что раз так, мы можем спокойно сидеть и не заниматься посадкой деревьев. Вы найдете в ней деревья, которые другие посадили для вас, – так и вы сажайте деревья для ваших потомков. Пусть никто не говорит: Я уже стар – сколько лет я еще проживу на свете? Зачем мне трудиться для других, если, может быть, уже завтра я умру... Нет, пусть никто, даже старик, не уклоняется от посадки деревьев: сколько ни нашел, пусть прибавит к ним еще».
Однако сажать деревья в месяце шват – то есть посреди зимы – в странах диаспоры, как правило, невозможно. Так что в этой статье мы поговорим о других традициях этого праздника. Хотя им можно следовать, не выходя из дома, они позволят почувствовать дух праздника, где бы человек ни находился.
Вполне понятно, почему для Нового года деревьев был выбран именно зимний месяц шват – в Израиле в это время выпадали самые обильные дожди, поэтому все деревья вскоре покрывались свежей зеленью. Правда, по поводу точной даты праздника возник спор: ученики Шамая и Гилеля разошлись в вопросе о том, на какую дату выпадает Новый год деревьев. Первые предлагали 1 швата, вторые – 15 швата. Как это обычно случалось, последователи Гилеля одержали верх в этом споре.
Заповедь, предписывающую отделять десятину от фруктов, исполняют только земледельцы Земли Израиля. С течением времени все больше евреев переселялось в страны с холодным, суровым климатом, и там, при виде голых, безжизненных деревьев, зачастую покрытых снегом, было трудно ощутить праздничную атмосферу. Поэтому неудивительно, что, когда почти весь еврейский народ оказался в диаспоре, о празднике Ту би-шват забыли на много столетий. Только в XVI веке о нем вспомнили цфатские каббалисты, и для них этот день стал праздником, напоминающим о мистической связи еврейского народа с Землей Израиля. В этих же кругах возник обычай устраивать в этот день специальную праздничную трапезу – Седер Ту би-шват, по аналогии с пасхальным седером.
Одно из первых описаний такого седера мы находим в книге «Хемдат а-ямим»: «В ночь на Ту би-шват собираются в доме учения, в доме одного из ученых или уважаемых людей общины… Горят свечи, столы накрыты белыми скатертями и украшены цветами, растениями, ветками мирты, а также пряностями и благовониями. А на них – кувшины красного и белого вина. После чтения Торы наливают первый из четырех бокалов – положено начинать с белого вина. Участникам седера подают изделия из пшеницы (пироги), оливки, финики и виноград, произносят благословление над фруктами и вином и наслаждаются ими... Наливают второй из четырех бокалов – много белого и немного красного вина. С каждым разом вино все более краснеет, до тех пор, пока в четвертом бокале оно не становится абсолютно красным. На стол подают финики, гранаты, этроги и яблоки... Наливают третий бокал – наполовину белое и красное вино. На стол подают орехи, миндаль, плоды рожкового дерева и груши. Участники седера учат Тору, а потом поднимают третий бокал и пьют за хороший, благословенный и плодородный год. Наливают четвертый бокал – много красного и немного белого вина. На стол подают десерт, присутствующие поют и танцуют...»
Каждый элемент здесь не случаен. Пшеничные пироги, гранаты, оливки, финики и виноград напоминают о семи плодах, которыми, согласно Торе, славится Земля Израиля. Другие плоды, а также орехи символизируют различные духовные миры, существование которых постулируется лурианской каббалой. «Изучение Торы», о котором упомянул рав Натан, – это чтение отрывков из Танаха, Талмуда и Зоара о плодах земли Израиля и т. д.
В начале трапезы один из участников задавал вопрос: почему 15 швата мы празднуем Новый год деревьев? На это остальные хором отвечали: потому что, когда существовал Храм, евреи ежегодно приносили туда приношение от первых плодов каждого урожая – бикурим. Сегодня же, когда Храма нет, мы приносим вместо этого «приношение наших уст», благодаря Всевышнего за то, что Он создал множество различных фруктовых деревьев.
Каббалисты придавали огромное значение праздничной трапезе Ту би-швата. Как писал рав Элияу де-Видаш (Решит Хохма), каждый участник этой трапезы должен был чувствовать себя так, будто он пирует в райском саду перед лицом Самого Всевышнего. А по мнению рава Хаима Виталя, ученика и преемника Аризаля, Седер Ту би-шват служит исправлением греха Адама и Хавы, вкусивших запретный плод и изгнанных за это из Ган Эдена.
Впрочем, думая о духовном, не забывали и о земном – во время Седера Ту би-шват произносили специальную молитву о плодоносящих деревьях:

Да будет воля Твоя, Г‑сподь, Б‑г наш и Б‑г отцов наших, чтобы то, что мы едим эти плоды, благословляем за них Всевышнего и наслаждаемся ими, оказало чудесное воздействие в духовном мире и привлекло на деревья, рождающие эти плоды, изобилие блага и щедрые благословения свыше; чтобы деревья эти росли и цвели от начала года и до конца года для блага, благословения, счастливой жизни и мира.
Кроме того, во время трапезы звучало, пожалуй, одно из самых антиаскетических высказываний в еврейской традиции (Иерусалимский Талмуд, трактат Кидушин, 4:12): «В мире грядущем человеку предстоит дать ответ за каждый <разрешенный> плод, который видел его глаз и от которого он отказался».
В отличие от многих других обычаев цфатских каббалистов, Седер Ту би-шват не получил всеобщего распространения, так что праздичную трапезу «по всем правилам» устраивали в этот день очень немногие. Тем не менее по мере распространения лурианской каббалы во многих общинах возникли праздничные обычаи, напоминающие о Земле Израиля и ее плодах.
В ашкеназских общинах 15 швата на стол подавали фрукты, причем особое предпочтение отдавали плодам, которыми славилась Земля Израиля. Правда, сделать это было непросто, поскольку Ту би-шват приходится на середину зимы – не самое фруктовое время в Восточной Европе. Поэтому нередко обходились сушеными плодами или же подавали на стол стручки рожкового дерева, многократно упоминавшегося в Писании и Талмуде (например, в легенде о пещере, где прятался Шимон бар Йохай, которому традиция приписывает авторство книги Зоар). Фруктовая трапеза сопровождалась чтением псалмов (104, 105), а также Песней восхождения (120–134).
В соответствии с обычаем Хабада, 15 швата надо постараться отведать какой-нибудь фрукт, который в этом году еще не ели, чтобы иметь возможность произнести благословение Шегехияну («Благословен Ты, Г-сподь, наш Б‑г, Царь вселенной, Который дал нам жизнь, и поддерживал нас, и привел нас к этому дню»).
По преданию, именно в Ту би-шват в Земле Израиля завязываются этроги – цитрусовые плоды, необходимые для исполнения заповеди о «четырех растениях» праздника Суккот. Поэтому существует хасидский обычай молиться в этот день о том, чтобы удостоиться чести приобрести на будущий год хороший, красивый этрог. Впервые об этом обычае упоминает галицийский каббалист ребе Цви-Элимелех Шапиро из Дивова (Пней Иссахар): «Мы получили от наших отцов традицию молиться в Ту би-шват, чтобы Б‑г подготовил для нас кошерный и особенно прекрасный этрог, с которым мы могли бы исполнить заповедь – ибо этот день является временем, когда в деревьях поднимается живительный сок, а этрог, который мы должны получить, зависит от заслуг всех и каждого». В некоторых общинах также было принято есть 15 швата варенье, сваренное из этрогов.
Согласно одному из мнений, Ту би-шват – не просто «Новый год», но и «судный день» деревьев. В этот день Всевышний решает, каков будет урожай фруктов на будущий год. И поскольку «благотворительность отменяет суровый приговор», в этот день принято делать пожертвование. Некоторые стараются при этом дать сумму, кратную 91, в соответствии с гематрией слова «илан» («дерево»).
В заключение скажем несколько слов о молитве. На Ту би-шват не читают каких-либо специальных вставок или добавок. Однако, поскольку этому дню присуща некая праздничная атмосфера, это нашло отражение в литургии. В частности, во время утренней и дневной молитв предшествующего дня (14 швата) не читают таханун, не произносят молитвы об умерших.

"взято отсюда :http://www.facebook.com/notes/zurnal-lehaim/marina-karpova-tu-bi-svat-ne-tolko-lesoposadki/186282564724621 "

ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ЕВРЕЕМ?

2011-01-18T06:28:00.000-08:00

Евгений Левин.

ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ ЕВРЕЕМ? (идеологические споры XIX века)

by Журнал ЛЕХАИМ on Monday, January 17, 2011 at 2:54pm

Вплоть до начала позапрошлого столетия ответ на вопрос о том, что значит быть евреем, был вполне очевиден, по крайней мере в Восточной и Центральной Европе. Во-первых, евреи исповедовали религию, отличную от верований своих соседей. Во-вторых, они заметно отличались от окружающих, поскольку носили специфическую одежду, говорили между собой на еврейском языке (идише), им давали ярко выраженные еврейские имена… И в-третьих, во всех странах существовало особое еврейское законодательство, определявшее права и обязанности подданных иудейского вероисповедания и четко отделявшее евреев от прочих жителей государства.

В XIX веке, с началом эпохи эмансипации, особое еврейское законодательство, отделявшее евреев от неевреев, в Центральной и Западной Европе было либо полностью отменено, либо существенно реформировано. У евреев появились новые перспективы, связанные с участием в политической, экономической, общественной и культурной жизни стран проживания. И, соответственно, возник вопрос – какие элементы еврейской «идентичности» принципиальны, а какие – менее важны?

Ответы на этот вопрос были самые разные. В том числе и внутри религиозно-идеологического лагеря, получившего впоследствии название ортодоксии.

Одними из первых ответ на этот вопрос дали немецкие реформисты. Идеологию нового течения впервые сформулировал писатель Шауль Ашер (1767–1822) в своей книге «Левиафан, или О религии в отношении к еврейству», увидевшей свет в 1792 году. По мнению Ашера, еврейство – это прежде всего религия. При этом религию Ашер, в соответствии с христианской традицией, как и подобает европейски образованному последовательному реформисту, понимал как набор определенных догматов (которых он насчитал в иудаизме тринадцать, по аналогии с тринадцатью принципами веры Рамбама). Правда, как писал Ашер, эти принципы были даны евреям в виде свода религиозных предписаний. Однако исполнение заповедей, по его мнению, не имело самостоятельного значения, но лишь должно было напоминать об основных принципах еврейской веры.

Этот подход позволил реформистам легко отказаться сначала от обычаев, а затем и от многих практических заповедей. Кроме того, поскольку иудаизм был для них только верой, они быстро отказались от «национальных элементов» еврейской идентичности: еврейских языков (во многих реформистских синагогах – даже во время богослужения), традиционной еврейской одежды, еврейских имен. Более того, уже в 1819 году гамбургская синагога выпустила молитвенник, откуда были изъяты все упоминания о национально-религиозных ценностях еврейского народа: грядущем пришествии Мессии, возвращении в Сион и т. д. Реформисты искренне стремились быть «немцами (французами, итальянцами, англичанами…) Моисеева вероисповедания», а потому даже в молитве не хотели лишний раз вспоминать о том, что у евреев есть своя страна и своя национальная история.

Идейным вдохновителем реформизма нередко ошибочно называют философа Мозеса (Моше) Мендельсона (1729–1786), хотя его подход был прямо противоположен реформистскому. Правда, Мендельсон также считал еврейство прежде всего религией, однако полагал, что основной элемент этой религии – не «догматы» (еврейские принципы веры философ считал тождественными принципам «рациональной религии»), но уникальный свод законов, полученный Моше на горе Синай. Соответственно, заключал Мендельсон, чтобы быть «настоящим евреем», недостаточно разделять определенные принципы, но нужно, в первую очередь, соблюдать практические предписания Торы.

Вместе с тем Мендельсон был последовательным сторонником «просвещения» восточноевропейского еврейства, которое он понимал как приобщение к европейской (прежде всего немецкой) культуре. С этой целью он, в частности, перевел Тору на немецкий язык, а также написал комментарии к нескольким библейским книгам. Хотя в своих комментариях Мендельсон в основном следовал традиции, однако его перевод служил иным целям: во-первых, он должен был способствовать развитию у евреев эстетического вкуса, а во-вторых, помочь им в изучении литературного немецкого языка, который Мендельсон безусловно предпочитал идишу.

Дети самого Мендельсона отошли от еврейства и крестились. Однако в середине XIX века многие из его идей, не всегда с упоминанием его имени, были воплощены в жизнь новым религиозным течением, получившим впоследствии название «неоортодоксии». Наиболее заметными представителями этого течения стали франкфуртский раввин Шимшон-Рафаэль Гирш и раввин Азриэль Гильдесгеймер, возглавивший в 1869 году берлинскую ортодоксальную общину «Адат Исраэль».

ПОЛНОСТЬЮ ЧИТАЙТЕ В ФЕВРАЛЬСКОМ НОМЕРЕ ЖУРНАЛА

"взято отсюда : http://www.facebook.com/notes/zurnal-lehaim/evgenij-levin-cto-znacit-byt-evreem-ideologiceskie-spory-xix-veka/185469084805969 "

Брак в космическом масштабе

2011-01-18T06:20:00.000-08:00

Р-н Саймон Джейкобсон

На эту тему было исписано бумаги и пролито

чернил больше, чем на любую другую. Еще больше спето песен, написанно поэм и снято фильмов. Так откуда такая неутолимая жажда? Что такого в любви между мужчиной и женщиной, что пробуждает это нескончаемое очарование, граничащее с одержимостью? Многие рассматривают влечение полов как биологический инстинкт, эмоциональную необходимость или как первичный импульс. Иудаизм, однако, рассматривает чувство влечения между мужчиной и женщиной как священный поиск, который является органической частью космической структуры вселенной.

Духовная тайна союза между мужчиной и женщиной подразумевается в названии, данном празднику Шавуот. В Талмуде Шавуот упоминается как “День Бракосочетания”. Чья же свадьба произошла в этот день? На Горе Синай Б-г дал человечеству дар Торы - план, позволяющий человеку одухотворить физический мир. Шавуот, таким образом, считается браком между Б-гом и людьми, между Небесами и Землей.

Использование термина брака в отношении дарования Торы предполагает параллель физическому браку. Дарование Торы было уникальным происшествием, беспрецедентным Б-жественным опытом. Что же общего у этой уникальной духовной встречи между человеком и Б-гом с материальным браком между мужчиной и женщиной? Давайте исследуем некоторые параллели между Б-жественной и человеческой моделями брака.

Безоговорочное принятие

В Мидраше рассказывается, что прежде, чем Б-г дал Тору еврейскому народу, Он сказал: “Примите Меня … и затем примите Мои законы". В брачных отношениях исключительно важно воспринять партнера, так как это, в сущности, существеннее индивидуальных потребностей. Слишком часто мы рассматриваем брак только как контракт, основанный на взаимной выгоде: “я буду заботиться о детях и готовить еду, если ты будешь выносить мусор и оплачивать счета”. Брак – это не просто соединение разных деталей, удобство или выполнение работы, это принятие другой души в вашу жизнь.

Существуют два вида любви – эгоистичная и бескорыстная. Эгоистичная любовь условна - вы любите на условии, что ваши потребности удовлетворены, и когда ваш партнер не справляется с их удовлетворением, вы можете быть склонны отвергнуть его и начать искать что-то еще. Когда любовь обусловлена, мы рассматриваем наших партнеров как продолжение нас самих и считаем своей обязанностью исправлять или изменять их. Несмотря на то, что мы постоянно учимся друг у друга, роль супруга не состоит в том, чтоб быть властелином или наставником, а в том, чтоб быть равным. Тора говорит нам, что брак начинается с безоговорочной любви и принятия всего человека - сначала “принимите Меня”, а все остальное последует за этим.

Партнерство

На Горе Синай Б-г начал взаимные отношения, партнерство с человечеством. Когда Б-г спустился на гору Синай, было необходимо, чтобы Моше поднялся на гору. Иудаизм учит, что отношения между человеком и Б-гом - это не инфантильное упование или пассивная зависимость от небес. Мы верим, что благословение Б-га присутствует во всем, что мы делаем, но нам необходимо использовать все инструменты и ресурсы, находящихся в нашем распоряжении, чтобы вылепить сосуд, который вместит это благословение.

Процесс получения и отдачи в динамике отношений между мужем и женой требует зрелости самоощущения. Восхождение на гору символизирует уверенность в том, что вы что-то значите, что вы, как личность, играете жизненно важную роль в этом мире. Когда этого недостает, может возникнуть нездоровая взаимная зависимость, когда партнеры полагаются друг на друга, в виде компенсации своих собственных недостатков. В браке партнеры должны рассматривать друг друга как дополнениек тому, что они есть, так чтоб вместе они смогли создать могущественное партнерство.

Видение

Бог поделился с нами на горе Синай своим видением, планом того, как привнести святость и духовность в этот мир. Возможно, компонент, которого наиболее недостает в современных браках, это совместное духовное видение. Люди часто женятся в силу физической, интеллектуальной, эмоциональной и психологической совместимости, но не учитывают при этом совместимость духовную. Духовная совместимость влечет за собой не только общее желание построить дом и семью, она также вовлекает в себя духовное видение того, как вы - пара и семья - хотите воздействовать на мир; как вы предполагаете оказывать содействие другим людям; как вы намереваетесь построить что-то большее, чем вы сами.

Шавуот, День Бракосочетания, вдохновляет нас рассматривать супружество не только как союз между двумя людьми, но также как брак между Небесами и Землей, между Б-гом и человеком. Когда мы используем мистическую силу любви и брака, осознавая, что это - проявление Б-жественного единства, наш брак становится микромоделью космического брака.

"взято отсюда : http://www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/1111066 "

Этика имманентная и трансцендентная

2011-01-18T05:49:00.000-08:00

Д-р Пинхас Полонский

1. Получение Десяти Заповедей: не только слушали, но и отвечали
2. Этика - имманентна или трансцендентна?
3. Что предпочесть - "Шулхан Арух" или этическое чувство?
4. Рав Кук призывает к поиску гармонии

[1. Получение Десяти Заповедей: не только слушали, но и отвечали]

Текст Десяти 3аповедей - основы еврейской этики - начинается с фразы, в которой имеется очень важная стилистическая особенность: И сказал Бог все слова эти, говоря: ... (Исход 20:1). Дело в том, что лишнее здесь слово говоря - ле-эмор (буквально чтобы говорить , к говорению ) в этой грамматической конструкции означает, что тот, к кому обращена речь, должен не только слушать, но и говорить сам.

Мидраш, отмечая необычное употребление здесь слова ле-эмор , объясняет, что евреи, получая Десять 3аповедей, действительно говорили в ответ на услышанное - они отвечали Богу. Но что именно они могли в этот момент отвечать?

Об этом в Мидраше имеется спор между рабби Акивой и рабби Ишмаэлем. Р.Ишмаэль утверждает, что на позитивные заповеди - уважай родителей, соблюдай Субботу - евреи отвечали: Да - Да, мы будем это соблюдать , а на запрещающие заповеди - не убивай, не кради - они отвечали: Нет - Нет, мы не будем убивать; не будем красть . Рабби Акива согласен с ним в отношении формы ответа на позитивные заповеди, но он считает, что формулировка ответа на запрещающие заповеди была существенно иной, ибо на них евреи тоже отвечали: Да - Да, мы не будем убивать; да, мы не будем красть .

[2. Этика - имманентна или трансцендентна?]

В чем же разница между выражениями Да, я не буду убивать и Нет, я не буду убивать ? Р.Й.-Д.Соловейчик поясняет ее на следующем примере:

Предположим, отец говорит сыну: Не играй с Джонни, он плохой мальчик . Если ребенок отвечает: О, нет! , он тем самым выражает внутреннее отвращение к этому: Я бы не стал с ним играть, даже если бы ты мне не сказал . Но ребенок может ответить по-другому: Да - в смысле Да, я принимаю твое приказание, хотя сам по себе я совсем не обязательно принял бы такое же решение . Рабби Акива понимает ответ евреев как согласие с внешним приказом: Раз Ты говоришь Не убивай, не прелюбодействуй и не кради , то мы будем этому следовать; но если бы Ты не сказал, мы могли бы это сделать .

Иными словами, р.Ишмаэль считает, что этическое чувство присуще человеку имманентно; человек внутреннее сам прекрасно знает, что хорошо и что плохо. Р.Акива же утверждает, что основа этики - в трансцендентных заповедях Бога, приходящих к нам извне, по традиции, с Синая.

[3. Что предпочесть - "Шулхан Арух" или этическое чувство?]

Кто же прав в этом споре: р.Акива или р.Ишмаэль? Классический ответ Талмуда: И то, и другое мнение есть слова Бога Живого . Безусловно, человеку имманентно присуще сильнейшее этическое чувство. И столь же безусловно, что одной только интуитивной, имманентной этики недостаточно для построения жизни на ее основе, ибо абсолютное большинство людей способны, с помощью якобы логичных доводов , полностью перевернуть свое этическое чувство и оправдать любое злодеяние. И поэтому правильным будет не предпочесть одну из точек зрения - р.Акивы или р.Ишмаэля - а согласовать, уравновесить их в себе. Рав А.-И.Кук объясняет, что в случае противоречия между тем или иным законом из Шулхан Аруха и естественным этическим чувством с религиозной точки зрения вовсе неправильным будет однозначно предпочесть Шулхан Арух и подавить имманентное этическое чувство. Наоборот, религиозному человеку следует считать, что и то и другое есть обращенное к нему единое слово Бога, Который открывается нам как трансцендентно (через идущую с Синая еврейскую традицию), так и имманентно (через нашу собственную совесть). И, в случае конфликта, мы не должны бросаться в крайности и сразу предпочитать одно, пренебрегая другим, - но должны углубиться в детали и того и другого, добиваясь углубленным размышлением, чтобы интуиция и традиция пришли к гармонии. Источник же конфликта - в нашем недостаточном понимании как того, так и другого. Иными словами, может быть, наше этическое ощущение было поверхностным, слишком эмоциональным; а может быть также, что наше понимание того или иного закона было неправильным, слишком частичным, односторонним.

[4. Рав Кук призывает к поиску гармонии]

Иными словами, в извечном конфликте Божественного 3акона с Божественной же совестью - рав Кук призывает нас к неустанному поиску гармонии, а не к бездумному предпочтению одного в ущерб другому.

И здесь следует отметить, что позиция принципиальных этических атеистов , говорящих, что источником этики является только совесть и отвергающих Откровение в качестве источника этики, - представляется, в свете вышеизложенного, вовсе не антитезой иудаизму, а всего лишь однобоким подходом, учитывающим только одну из сторон многообразного мира. И когда этические атеисты для обоснования своей позиции карикатурно изображают иудаизм, утверждая, что религиозные люди не имеют собственного морального чувства, а лишь слепо следуют тому, что написано в их книгах - им можно лишь напомнить слова рава Кука: Ваше представление о религии настолько карикатурно и неправильно, а критика этой карикатуры настолько тривиальна, что если бы я сам представлял себе иудаизм так, как представляете его себе вы - то я бы и сам отвергал его и был бы атеистом .

"взято отсюда :http://www.machanaim.org/tanach/_weekly/yitro00.htm "

Месяц шват

2011-01-11T05:32:00.000-08:00

Зимний месяц шват – одиннадцатый в еврейском календаре. В этом месяце празднуется Ту би-Шват («Новый год деревьев»). Согласно школе Гиллеля, он приходится на пятнадцатый день месяца шват. Другая традиция, связанная со школой Шамая, считает «Новый год деревьев» первым днем швата.

В древности на Ту би-Шват было принято отделять десятую часть плодов в пользу коаним (первосвященников). На праздничный стол клали семь плодов земли, которыми славится Земля Израиля. Это маслины, финики, виноград, инжир, гранат, пшеница и рожь.

Пятнадцатый день одиннадцатого месяца, на который приходится Ту би-Шват, символизирует одно из имен Всевышнего – hавая. Его первые буквы «йуд» и «hей» соответствуют цифрам 10 и 5. Их сочетание в числовом эквиваленте дает 15 и символизирует скрытый уровень соединения. Тайна имени haвая, таким образом, есть тайна Древа Жизни, древа месяца шват.

В Сефер Йецира говорится, что каждому месяцу соответствует отдельная буква ивритского алфавита, одно из колен Израилевых, собственный знак зодиака, а также связанные с ним человеческое чувство и часть тела.

Символами месяца шват принято считать: буква – «цадик», знак зодиака – Водолей, колено Израиля – Ашер, чувство – вкус еды, человеческий орган – желудок.

Буква «цадик»

Символика буквы «цадик» очевидна из ее названия. Цадиками называют праведников, духовных лидеров отдельных общин и всего народа. «Цадик – основа мира», — говорится о них. У каждого поколения народа Израиля обязательно есть свой цадик. Он живой символ Древа Жизни, растущего в Райском саду (Ган Эдене). Там столько же деревьев, сколько было праведных душ на Земле.

Если посмотреть на букву «цадик», то сама ее форма напоминает дерево. С другой стороны, в Торе человек называется не иначе, как Эц а-саде, («полевое дерево»). Сложим цифровые значения букв этого слова: «айн» – 70, «цадик» – 90, «hей» – 5, «син» – 300, «далет» – 4 и «hей» – 5. В сумме получится число 474, которое можно разложить на «далет» – 4, «айн» – 70, «тав» – 400. Сочетание этих цифр называется Даат. Оно символизирует знание – уникальное достояние человека и особенно цадика. Даат заключает в себе присущую людям силу интеллекта. Именно эта сила должна определять его эмоции, мысли и поведение. Месяц шват – это время, когда обновляется духовная связь между поколением и его цадиком, Древом Жизни и его современниками.

Знак зодиака Водолей

Месяц шват и Новый год деревьев приходятся на время, когда зимняя влага начинает питать почву и корни деревьев, вновь принося им жизнь. Водолей символизирует собой орошение. Корень «-д'ли-» в этом слове означает орошение, он переводится как «поднимать», как, например, в выражении «поднимать глаза». Символом предшествующего швату месяца тевет, как известно, считается буква «аин», что в свою очередь переводится как «глаз». Если соединить буквы «аин» и «цадик», получится «эц» – дерево.

Основатель движения хасидизма Баал Шем Тов говорил, что встреча с человеком, несущим кувшины с водой, – очень хороший знак. Истинным же выражением такого человека можно считать, как раз, цадика.

Поскольку вода символически обозначает Тору, месяц шват знаменует начало нового года, в течение которого можно изучать Тору. Вкушение плодов в праздник Нового года деревьев служит символом приобщения к плодам мудрости Торы. Также и вода в месяц Шват – это не что иное, как сладчайшая вода Торы.

Колено Ашер

Ашер был сыном Якова. Его имя означает «удовольствие» и «счастье». Благословляя сына своего, Яков сказал: «Тучен хлеб его, и он доставлять будет яства царские». Вот почему месяц шват принято связывать со вкусом еды.

Часть Израиля, находившаяся под властью Ашера, была богата оливковыми рощами, дающими целебное масло. Поэтому символом Ашера является оливковое дерево – шестое из тех, что растут в Земле Обетованной. В Каббале оно называется сефира йесод, что можно также перевести как «основа», или цадик («основа мира»). Именно оливковое дерево дает семя, именуемое цадик, и из этого семени должно вырасти благословенное поколение еврейских душ.

Чувство: вкус еды

У цадика существует особое отношение к еде. Ибо сказано: «Цадик ест, дабы насытить душу». Поскольку известно, что «желудок грешника всегда голоден», цадик, настроенный на духовное, насыщается, радуясь малому, а плотский грешник никогда не бывает сыт.

Само слово «жизнь» в Торе означает удовольствие. Истинное удовольствие получает цадик, вкушая от Древа Жизни. Это несказанное удовольствие проистекает из Б-жественных источников света и жизненной силы, содержащихся в пище, которую он ест. При этом, пребывая в просветленном состоянии, он постоянно помнит, что «не хлебом единым жив человек», то есть не только материальным, но «всяким, что исходит из уст Б-га».

Известно, что великим удовольствием считается вкушение пищи в праздник Субботы (Шаббат). Слово, которое можно перевести с иврита как выражение «дабы насытить душу», связано с числом «семь», и, таким образом, напоминает, что Шаббат празднуется в седьмой день недели. В книге Зоар цадик называется Шаббат. Это вовсе не случайно. Ведь в течение всей недели праведный человек ощущает влияние Субботы. Да и само слово «шват» легко можно преобразовать в «шаббат». Ведь буквы «тет» и «тав» в иврите фонетически взаимозаменяемы.

Орган желудок (куркаван)

«Куркаван пережевывает», — говорят наши мудрецы. Не нужно объяснять, какая взаимосвязь существует между желудком и вкусом еды. Процесс пережевывания, как известно, одна из важнейших составных частей пищеварительного процесса. Пережевывание кусков пищи необходимо для того, чтобы смогла проявиться содержащаяся в них искра Б-жественной жизненной силы. При этом желудок «вкушает» внутреннюю суть еды, без чего невозможно ощутить всей полноты вкуса еды во рту и получить полноценного удовольствия от пищи.

"взято отсюда: http://www.jewish.ru/tradition/classics/law/2011/01/news994257635.php "

Обрети свободу

2011-01-02T13:20:00.000-08:00

Р-н Йоси Голдман

"Мы наконец-то свободны, наконец-то свободны, хвала Всемогущему Г-споду - мы наконец-то свободны". Кто произнес эти слова? Нет, это был не Моше, а американский борец за гражданские права Мартин Лютер Кинг. Но это мог бы быть и Моше – или любой из миллионов евреев, освобожденных из египетского рабства.

В главе Торы "Бо" мы читаем о великом Исходе. "Отпусти народ Мой, и они будут служить мне!" - так прозвучал Б-жественный призыв, переданный фараону Моше. Если цель исхода из Египетского рабства в том, чтобы служить Б-гу, то где тут свобода? Мы по-прежнему рабы, только теперь мы служим Всевышнему!

И на самом деле множество людей по-прежнему ставят под вопрос достоинства религии как таковой. Кто хочет подвергаться религиозным ограничениям, когда можно быть свободным человеком? Религия, говорят они, душит воображение, тормозит наш творчество, вечно дает указания и устанавливает законы. Делай так-то и не делай сяк-то, а не то пожалеешь! Предписания и запреты, правила и нормы являются отличительной чертой любой системы верований; но зачем вообще подчиняться какой-то системе? Почему просто не быть "собой"?

Многие соблюдающие традиции евреи рассуждают похоже. Заповеди сковывают меня. Соблюдение кашрута приносит очень много неудобств. Шабат мешает нормально провести выходные. А Песах - это просто самая большая головная боль в году.

Давным-давно мудрецы Талмуда сказали, что на самом деле все совсем наоборот. "Только тот свободен, кто занят изучением Торы". Но как же это может быть правдой? Тора полна правовых и этических норм, а иногда даже более того - в ней звучит ожидание от нас делать больше, чем то, к чему обязывает лишь чувство долга. Как же мудрецы могут говорить, что Тора делает нас свободными? Несомненно, это, скорее, подавление, а не освобождение.

Позвольте мне поделиться с вами ответом, который я однажды услышал по радио, ведя машину. Я слушал интервью с Малкольмом Маггериджем, бывшим редактором британского сатирического журнала Punch. Журнал Punch был, пожалуй, самым хамским британским изданием. Он насмехался и подшучивал над королевской семьей задолго до того, как они начали делать это сами. В последние годы, Малкольм Маггеридж стал религиозным, и интервьюер интересовался, как "султан сатиры", принц журнала Punch сделал такой радикальный поворот и стал религиозным? Как он может подавлять в себе такой блистательный вольный дух?

Ответ Маггериджа стал для меня просто классикой, и я до сих пор его часто цитирую. Он сказал, что у него есть друг, знаменитый яхтсмен и опытный мореплаватель. Однажды он преподал Малкольму урок в мореходстве, который и даст ответ на вопрос. Яхтсмен сказал ему: "Если ты хочешь насладиться свободой открытого океана, то сначала должен стать рабом компаса".

Новичок может усомниться в совете опытного профессионала. Мол, зачем это мне слушаться этой маленькой штуковины? Почему я не могу плыть туда, куда мне хочется? Это же моя яхта! Но любой разумный человек понимает, что без ориентирования, доступного благодаря компасу, мы будем барахтаться на месте и плавать кругами. Только следуя курсу компаса, мы поймаем ветер в паруса и сможем испытать восторг и наслаждение открытым океаном. Если вы хотите насладиться свободой открытого океана, то сначала должны стать рабом компаса.

Тора – это компас жизни. Она дает нам способ ориентирования, благодаря чему мы знаем, куда идти и как туда попасть. Без руководства и указаний Торы мы можем пропасть в порою бурных волнах замешательства. Без системы духовного руководства мы просто барахтаемся, бесцельно блуждая по жизни. Вы только посмотрите на наших детей, когда начинаются каникулы, и они "освобождаются" от школьной дисциплины. Если нет системы, поддерживающей их постоянную занятость чем-то - вроде летнего лагеря - они весьма тяготятся своей "свободой".

В рамках жизни, выверенной согласно Торе, достаточно места для спонтанности и свободы самовыражения. Религиозные евреи - не клоны. Со стороны кажется, что все студенты ешивы выглядят одинаково – черная шляпа, очки и борода. Правда, однако, в том, что все они очень разные; каждый из них человек со своими пристрастиям, привычками и предпочтениями. Они могут выглядеть одинаково, но каждый из них уникален.

Мы можем следовать компасу и все равно при этом быть свободными людьми. И на самом деле только тот свободен, кто занят изучением Торы.

"взято отсюда : http://www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/1091260 "

Тот ли Новый Год?!

2010-12-30T01:51:00.000-08:00

Приехавшие в Израиль иммигранты из Союза, кроме всех других отличий своей «новой жизни» не могли не заметить, что Новым Годом здесь называют Рош А-Шана. Празднуется он осенью, и кроме каких-то бабушкиных рассказов больших эмоций у большинства новоприбывших не вызывал.

А вот тот самый, привычный, «родной» и любимый Новый Год не отмечается, а 1-е января в Израиле является самым обычным рабочим днем, если не выпадает на субботу. Особо «продвинутые» нерелигиозные израильтяне отмечают что-то смурное под названием «Сильвестр».

Ну а где же хороводы вокруг елки, дружные крики: «Елочка, зажгись!», запах хвои и мандаринов?! Где все, что так твердо отпечаталось в памяти?!

Для моего поколения (родившихся в Советском Союзе в конце шестидесятых — начале семидесятых), замученного «красными днями календаря», Новый Год был праздником особенным, практически единственным без субботников и демонстраций, семейным, личным, и даже интимным.

Праздновали по разному. Кто-то в компании с друзьями, а кто-то в семейном кругу. Выпивали шампанское под бой Кремлевских Курантов из телевизора и начиналось застолье. Ну а потом кто-то выпивал еще традиционные «сто грамм» и усаживался смотреть «Голубой огонек», а другие вставали из-за стола и в часика два выходили за пределы своих квартир… Шли гулять по ночному городу, мимо елок, установленных на всех площадях. Там можно было повеселится, потанцевать, поводить хороводы, встретить знакомых. Некоторые так и гуляли до утра.

Как в общем всем людям свойственно ждать от жизни счастья, ждали чего то особенного. И все надеялись на чудо… А собственно больше особенно не на что было надеяться…

До чего ж мы суеверные! В приметы верили сплошь и рядом. А уж в новогодние — особенно. Ой сколько же их было! Главная — «как новый год встретишь, так его и проведешь», но еще и рассчитаться с долгами (что часто было не просто), примерить обновки, дарить подарки… Главное, что-бы желание, загаданное под бой Курантов исполнилось…

Но вот прошло время и начались потихоньку перемены. И вот из в начале процветающего социализмом, а потом и из разваливающегося на глазах Советского Союза один за одним евреи поехали!

За последние пятнадцать — двадцать лет в Израиль, США и Германию на постоянное место жительства уехали тысячи и тысячи евреев. Годы ушли на то, что бы освоится на новом месте, но «русские» (как этих евреев, то есть нас с Вами, теперь называют) оказались достаточно сильны, чтобы сохранить привычки «той страны».

В Израиле раньше Новый Год, по европейскому календарю, вообще не отмечали. Но уже в конце восьмидесятых Израиль увидел целые очереди спешащих купить фрукты, «Советское шампанское», икру и продукты для знаменитого «оливье».

А сейчас там перед этим праздником целая индустрия работает. Уже в конце ноября искусственные елки и игрушки начинают продавать. Привозят и настоящие хвойные деревья, но уже перед 1-м января.

Ставят ёлки, вешают игрушки, накрывают столы, а ближе к полуночи включают российские телеканалы. Все так же «русские» израильтяне пьют «традиционный» бокал шампанского под бой Курантов, но теперь с помощью кабельного телевидения. Все так просто, как будто никуда не уезжали. И веселятся вовсю. Только погода вот не совсем новогодняя…

Но если и в Израиле никто не препятствует «русским» отмечать «их смену лет», то что уже говорить про другие страны…

В Америке с Курантами посложнее. Когда они в Москве бьют, все еще или на работе или в дороге оттуда. Но праздновать можно неспеша, ведь в стране, построенной на традициях протестантского христианства и терпимости ко всем религиям, 1-е января выходной. «Старые традиции» и здесь в силе, бой Курантов и Огонек можно посмотреть в записи по русским каналам кабельного или спутникового телевидения. А кроме этого и к местным традициям приобщится можно: например понаблюдать как ровно в полночь вдребезги разобъется хрустальный шар в Нью Йоркском Таймс Сквер.

Ну а если у кого-то есть немного лишних денег, то можно отпраздновать и в ресторане. Резервирование мест в многочисленных русских ресторанах и ночных клубах начинается задолго до праздничного сезона, потому как потом свободных мест не будет. Шампанское рекой, еда — какую пожелаешь, и танцы всю ночь, чтобы лишь под утро прийти домой уставшими, но довольными.

В Германии, на родине лютеранского протестантва, новогодний праздник также называют «Сильвестер» и празднуют шумно. Неотъемлемая часть новогоднего празднетства — фейерверки и всякие производящие как можно больше шума прибамбасы. Проводят праздник с семьей или с друзьями, чтя все те же «старые традиции», или как многие из местного населения — просто на улице. Ближе к полуночи к центру города, на площадь к городской ратуше с часами, стягиваются толпы, «вооруженные» бутылками шампанского и бокалами. С первым боем часов небо озаряет грандиозный фейерверк, грохот которого сливается с шумом вылетающих пробок и шипением пены. Народ пьет зачастую прямо из горла, а потом, по местной традиции, бьют бутылки об асфальт или булыжник.

Очевидно, что совсем не случайно и в Израиле и в Германии 1-е января называется одинаково. С другой стороны в некоторых еврейских общинах это день траура. Как же так! А где же солидарность со «всем цивилизованным человечеством»?

Ни для кого не секрет, что по преданию Иисус родился 25-го декабря, а 1-го января (как водится у евреев на 8-ой день) ему было сделано обрезание и он получил свое имя.

Эта дата и является началом летоисчесления принятого Григоианского календаря. Но оказывается, празднование Нового Года в этот день началось намного раньше, когда Иисуса, как говорится, еще и в проекте не было!

В 46 до н.э., римский император, Юлиус Цезарь (100-44 до н.э.), установил новый календарь, назвав его своим собственным именем (Юлианский календарь) и 1-е января как «Новогодний День». Цикл Юлианского календаря состоит из трех 365-дневных лет, за которьм следует 366-дневный високосный год. Все месяцы календаря и поныне называются именами римских божков, кроме августа, который переименовал в свою честь император Октавианус Августус (63 до н.э. — 14 н.э.), считавший себя самого богом.

Январь носит имя римского бога Януса (того самого двуликого), который считался богом дверей и ворот, и одно лицо этого идола смотрело вперед (как бы в будущее), а другое назад (в прошлое). Цезарь считал, что это месяц, будет хорошей «дверью» года.

А отпраздновал Цезарь свой 1-ый Новый год, подавлением еврейского восстания в Галилее. Свидетели говорят, что кровь текла по улицам.

А в это время в Риме язычники праздновали Новый год, устраивая ритуальные пьяные оргии в их храмах, т.к. верили что таким образом они смогут подняться до уровня богов, по их мнению создавших Мир из хаоса.

С распространением христианства, дата языческого празднества была сохранена в христианском календаре. Когда при императоре Константине Римская империя приняла христианство (313—315 н.э.) и стала «Священной», мать императора, Елена, настояла на сохранении традиции празднования нового года римских идолопоклонников.

21 марта, 325 н.э. под руководством новоиспеченного римского папы Сильвестра I (304—335 н.э.), того самого, чье имя носит день, был созван Никаэйский Совет. Это заседание совета занималось вопросами устранения разногласий касающихся использования икон.

А вот второй Никаэйский Совет церкви в мае 787 года н.э. должнен был решить что делать с еретиками и бунтарями. Совет провозгласил двадцать два канона (правила) для наведения порядка и установления дисциплины. Эти решения охватили сферу намного больше чем наведение порядка внутри церкви, и согласно им христианство росло и развивалось.

Многие из решений совета и законов, принятых им, носили злобно анти-семитский характер и были приняты по настоянию папы Сильвестра, председательствующего на правах хозяина.

Но еще за год до создания Никаэйского Совета, папа Сильвестр убедил императора Константина запретить евреям под страхом смерти проживание в Иерусалиме.

Полагается, что римский папа Сильвестр I умер 31-ого декабря. Спустя несколько лет он был причислен к «святым». Каждому христианскому «святыму» предоставлен день, в который христиане отдают ему дань памяти, а так же празднуют, если по их мнению он совершил что-то великое. В честь римского папы «святого» Сильвестра I был назван день 31-ого декабря и называется он «День Святого Сильвестра».

Было еще два римских папы по имени Сильвестр, но речь сейчас не о них.

В течении Средневекового и Постсредневекового периодов, эта ночь на 1-е января для евреев Европы всегда означала большую опасность. В головах христиан просто не укладывалось, что те самые евреи, которые не приняли Иисуса, не признали в нем пророка, живут рядом с ними, не говоря уже о том, что в этот день их «идолу» было сделано оборезание. Так как пережить они этого не могли, то этот день в истории полон всевозможных трагических событий и проялений антисемитзма: сожжения книг м синагог, публичные пытки и сожжения на кострах, погромы и просто убийства.

Существует мнение, что традиция устраивать новогодние фейерверки исходит именно из зарев от этих пожаров.

В Средние Века в календарях большей части христианской Европы существовало два Новых Года. Кроме всем известной даты связанной с рожднием и обрезанием Иисуса существовала еше один день начала года — 25-е марта — «День Возвещения» — день, когда по преданию, ангел Габриэль известил Марийи, что она забеременела от бога и родит сына.

Коме того, из-за неправильной структуры Юлианского календаря и частых ошибок в рассчетах високосного года, к середине 16-го века погрешность составляла 14 дней. Фактически солнечный год составляет 365 дней, 5 часов, 48 минут и 46 секунд, что равняется 365.2422 дням. В действительности погрешность Юлианского календаря, была не большой, но из-за нее календарь «скользил» позади сезонов приблизительно на 1 день в столетие.

В 1582, Римский папа Григорий XIII (так же известный как «Уго Бонкомпаньи», 1502—1585), оставил традиционный Юлианский календарь. Был установлен новый календарь, назанный впоследствии Грегорианским и отличащимся от Юлианского календаря тем что последний год столетия не является високосным (если только он не делится точно на 400, т.е. 1600, 2000, и т.д., но не делится на 4000) и Новый год начинается с 1-ого января, даты установленной ранними язычниками в месяце Януса-января. Теперь эта дата была официально узаконена.

Вот еще несколько законов принятых этим же римским папой Григорием XIII. В Новогодний День 1577 он установил декретом, что все евреи Рима, под страхом смертной казни, должны внимательно слушать обязательную проповедь о необходимости перехода в христианство, которую давали в римских синагогах после молитвы в пятницу вечером христианские священники, которые специально для этого туда приходили. А через год, а Новогодний День 1578, он подписал закон, о налоге, который евреи были обязаны заплатить на поддержку «Дома Преобразования» — места перевода евреев в христианство. Ну а под Новый Год 1581, он приказывал, чтобы войска папы римского конфисковали всю священную литературу римской еврейской община. Тысячи евреев были убиты во время этой кампании. Зарева костров сожженных книг, в очередной раз осветили новогоднее небо.

Как известно, Новый Год в Россию привез царь Петр I в 1700 году, вместе с новогодней елочкой, заимствованной Мартином Лютером у язычников (см. статью о елке).

После Октябрьского переворота 1917 года большевики объявили празднование Нового Года буржуазным и религиозным пережитком. Долгие годы Новый год был запрещен вместе с елками, Дедами Морозами и прочими атрибутами и не праздновался. И только с 1 января 1937 года, во многом благодаря партийному деятелю П. Постышеву, празднование Нового Года в СССР было официально разрешено, спецраспоряжением партии и правительства, но без религиозной обрядности, как чисто светский праздник. Но все равно 1-е января оставалось рабочим днем, потому как Новый год был объявлен детским праздником. Первое число стало выходным днем, только в 1947 году, после денежной реформы.

По всей видимости не случайно реабилитация Нового Года оказалась самой удачной выдумкой Иосифа Виссарионыча. Новый год действительно был в СССР единственным идеологически ненагруженным праздником, праздником для всех. И именно таким он и запечатлелся в памяти всех послевоенных поколений.

Специально сделав праздник «ненагруженным», советские партийные руководители легко добились того, что праздник быстро потерял всякую окраску (и религиозную, и идеологическую — может быть даже вопреки чьему-то желанию) и превратился в день (точнее ночь) пустого веселья.

Так что же все-таки празднуется? «День Святого Сильвестра» — день памяти римского папы? Дата «смены года» и память о картонных корзиночках с вложенной запиской «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство»? Или реки еврейской крови и зарева сожженных синагог? А может это просто погружение в беспредельную бездумность оргий римских идолопоклонников?…

В каждом человеке живет что-то такое, что заставляет наших людей держаться того к чему они привыкли, соблюдать обычаи и традиции, даже осознавая что большую часть из этих «традиций» они сам же и придумали. Новый Год наверное наилучшее тому доказательство.

Бывшие советские евреи оказавшись в демократических странах по всему миру, продолжают судорожно цепляться за праздник, который к евреям не просто никакого отношения не имеет, а тащит за собой длинный шлейф трагедий на протяжении всей истории Еврейского народа. Заменив духовные ценности своего народа любовью к ценностям европейской культуры, на благодатной почве демократических стран, где 1-е января выходной или стыдливо именуемуется «Сильвестром», они с головой погружаются в пустоту безудержного веселья, в новые надежды и ожидание новогодних чудес.

Только чуда не будет, а как раз именно ожидание этого чуда часто приводит к тому, что заканчивается праздник разочарованием…

Поскольку, в дествительности, ничего в этом Мире не случайно, то наверно и тот факт что Ханука предшествует тому самому гойскому Новому году, совсем не случаен. А что такое Ханука, в чем ее суть? Само слово «Ханука» означает «обновление», а праздник является Праздником Света, памятью о Чуде горения масла в Меноре Иерусалимского Храма.

Так давайте подумаем что лучше — петь песни при свечах или сидеть уставившись в телевизор с тарелкой салата в руках?

Ну а принимать решение романтикам придется самим — запрещать или заставлять Вас никто не станет. Благо, в демократической стране живем…

"взято отсюда : http://toldot.ru/tora/articles/articles_335.html?template=83 "

Глазами советского еврея. Фотография, война и Холокост

2010-12-26T06:19:00.000-08:00

Интервью с Дэвидом Шниром

Юлия Бернштейн

Rutgers University Press выпускает книгу Дэвида Шнира «Глазами советского еврея. Фотография, война и Холокост» (David Shneer, Through Soviet Jewish Eyes. Photography, War, and the Holocaust). Это книга о творчестве военных фотокорреспондентов-евреев в историческом контексте советской культурной политики.

В начале 2000-х Шнир — обаятельный и прекрасно владеющий русским языком — беседовал с родственниками фотографов, разыскивал в личных коллекциях и государственных архивах прежде не публиковавшиеся материалы и снимки. От мастеров, воспитанных в дореволюционной русской культуре, например, Моисея Наппельбаума и Семена Фридлянда, повествование переходит к фотографам, выросшим в культуре сталинизма, таким как Георгий Зельма и Дмитрий Бальтерманц.

Моисей Соломонович Наппельбаум родился в Минске в 1869 году. После странствий по Европе и Америке вернулся в Минск в1895-м и открыл там павильон портретной фотографии. В 1910-м переехал в Санкт-Петербург, где стал одним из ведущих фотопортретистов. После 1917 года продолжал делать портреты представителей новой политической и культурной элиты. Весной 1918-го в Аничковом дворце Луначарский открыл экспозицию портретов работы Наппельбаума; среди прочих был выставлен знаменитый портрет Ленина.

Дэвид Шнир
Cемен Осипович Фридлянд (1905-1964) родился в Киеве, в 1920-х годах переехал в Москву. С 1925 года печатался в «Огоньке», во многом обязанном своей популярностью работам молодых, приехавших из провинции еврейских фотографов. В 1930-х годах Фридлянд работал в журнале «СССР на стройке», с 1933 года — в «Правде». Во время войны был фотокорреспондентом Совинформбюро.

Георгий Анатольевич Зельманович (печатался под псевдонимом Георгий Зельма) родился в 1906 году в Ташкенте. Переехал в Москву в 1921-м и с 1925-го стал публиковаться в журналах «СССР на стройке» и «Огонек» и в газете «Красная Звезда». Зная узбекский, он в 1924–27 годах работал для «Руссфото» в Узбекистане, Центральной Азии, Иране и Афганистане. В 1930-хгодах Зельма публиковался в «Советском фото» и «СССР на стройке». Во время войны был фотокорреспондентом «Известий».

Семен Фридлянд. «Парашютист» (1920-е гг.). С разрешения Dalbey Photographic Collection. (Все фотографии кликабельны.)
Дмитрий Николаевич Бальтерманц (Столовицкий) (1912—1990) родился в ассимилированной еврейской семье в Варшаве. Спасаясь от войны, семья в 1915 году перебралась в Москву. С 14-ти лет работал в издательстве «Известия». В 1939 году окончил мехмат МГУ и стал преподавать математику в Высшей военной академии. В 1940-м по заказу «Известий» выполнил свой первый фоторепортаж о вводе советских войск на территорию Западной Украины. После этого Бальтерманц стал профессиональным фотографом. Во время войны был корреспондентом «Известий», а с 1944 года — фронтовой газеты «На разгром врага!».
Шнир прослеживает путь этих фотографов в центральные газеты и журналы, анализирует созданную ими репрезентацию социализма: фотообразы индустриализации, еврейских сельскохозяйственных колоний, Еврейской автономной области. С началом войны большинство героев книги становятся фронтовыми фоторепортерами. Возникший из их снимков фотонарратив войны и Холокоста представлен в книге Шнира в контексте общенациональной, идишской и западной прессы.

Я задала Дэвиду несколько вопросов:

Ю.Б.: Cчитаешь ли ты, что в работах фотографов-евреев реальность преломляется иначе, чем в фотографиях, сделанных неевреями? То есть следует ли из названия твоей книги, что некоторые образы зрительного языка фотографов-евреевпорождены их еврейским «я», и эти образы дают толчок ассоциациям, на которые может откликнуться только воображение еврея?

Георгий Зельманович. «Голос Москвы», 1925 г. С разрешения Teresa and Paul Harbaugh and Michael Mattis.

Д.Ш.: Меня все время спрашивают, есть ли различие между работами еврейских и нееврейских фотографов. Есть ли у них, как написал в своей известной книге Макс Козлофф, «еврейский глаз», видящий все с позиции маргиналов.

В случае Советского Союза на этот вопрос безусловно нужно ответить отрицательно. Здесь фотографы-евреи занимали совершенно другую социальную позицию, чем в Нью-Йорке, Лондоне или Берлине. В то время на Западе фотографы-евреи в основном снимали повседневные уличные сюжеты, непривлекательные для фотографов-неевреев, уже занявших прочное положение в обществе. А советские фотографы-евреи были официальными государственными фотожурналистами, работавшими на официальную прессу.

На примере своих героев я показываю, что евреи, подвергавшиеся дискриминации в Российской империи, в Советском Союзе были назначены на ключевые позиции в важной и новой тогда области — фотожурналистике. Работы фоторепортеров-евреевпозволяют предположить, что — воспользуюсь твоими словами — евреи и неевреи могут прибегнуть к разным зрительным метафорам, фотографируя одну и ту же сцену. Я мог бы даже заключить, что читатели-евреи воспримут эти зрительные и словесные «сигналы» не так, как неевреи, но для этого у меня нет доказательств. А есть у меня доказательства того, что освобожденные Советской армией места уничтожения евреев в Советском Союзе, Польше и Германии были сфотографированы евреями.

Дмитрий Бальтерманц. «Горе». Фотография сделана в 1942 г. и опубликована в «Огоньке» в 1965-м. С разрешения Michael Mattis.

Ю.Б.: Ты ссылаешься на исследование еврейских тем в советском кино Ольгой Гершензон. Обнаружив, что в годы войны советская киноиндустрия выпустила фильмы, прославлявшие героизм каждой нации, Гершензон приходит к выводу, что «еврейским» кино стал фильм 1943 года «Жди меня», основанный на одноименной поэме Константина Симонова (один из трех главных героев фильма — военный корреспондент Миша Вайнштейн). Евреи в фильме представлены документаторами, создателями зрительного и словесного образа войны. Если Гершензон права, то основная официальная миссия евреев на войне состояла в том, чтобы служить связующим звеном между фронтом и тылом.
Можно ли рассматривать твою книгу как ретроспективный анализ этого утверждения? Верно ли, что, по твоему мнению,фотографы-евреи (хотя, конечно, не только они) стали создателями зрительной репрезентации социализма в довоенные годы и репрезентации войны — в военные?

Семен Фридлянд. «Детская колония», «Правда» 14 сентября 1934 г. С разрешения Dalbey Photographic Collection at the University of Denver.

Д.Ш.: Я бы не сказал, что роль евреев в войне ограничивалась репрезентацией фронтовых событий. Многие из них воевали в Красной Армии, до полутора миллионов стали жертвами Холокоста, многие спаслись, эвакуировавшись на Урал, в Ташкент, в Уфу. Евреи-фотографы выступали во всех этих ролях: бойцов Красной Армии — ведь некоторые были военными фотографами, жертв Холокоста, чьи семьи погибли во время нацистской оккупации, и связующего звена между фронтом и тылом. Позицияевреев-фотографов была уникальной, потому что совмещала в себе все эти роли.

Были ли евреи создателями зрительной репрезентации социализма в предвоенные годы? Безусловно, были, и гордились этой ролью. Однако здесь проблематично говорить про особый «еврейский глаз», потому что в Советском Союзе евреи-фотографывовсе не были маргиналами. В отличие от США, Англии и других стран, где евреи-фотожурналисты критиковали власть, в Советском Союзе они поддерживали режим, публикуя репортажи о важнейших стройках индустриализации и создавая образ Сталина как величайшего Вождя.

Ю.Б.: Видишь ли ты свою книгу ревизией традиционного для «холодной войны» американского представления о положении евреев в СССР?

Д.Ш.: Безусловно. Как американский еврей, бывший подростком в 1970-х—80-х годах, я унаследовал историю о советском еврействе, которое нужно освободить от коммунистического угнетения. Я участвовал в маршах перед посольствами, писал письма в поддержку, у меня даже был «близнец по бар-мицве» — 13-летний мальчик из Советского Союза, лишенный возможности пройти бар-мицву. Вопрос в том, хотел ли этот мальчик ее проходить.
В своем исследовании я показываю, что до 1920-х—1940-х годов евреи в СССР были социально мобильны и даже вошли в советскую структуру власти, хотя им это и недешево обошлось.

Ю.Б.: Меня заинтересовала параллель, которую ты проводишь между причинами приглушения еврейской темы в освещении войны как советскими, так и американскими журналистами-евреями:

«В тогдашней политической ситуации американским журналистам было ясно, что, изобразив войну «слишком еврейской», они отвратят население от этой войны, снизят его готовность воевать против немцев. По поводу американских средств массовой информации историк Питер Новик заметил: «Хотя приглушение еврейских страданий было сознательным и умышленным, едва ли оно было злонамеренным. Его целью было подчеркнуть универсальный характер борьбы с нацистами, тем самым расширяя поддержку этой борьбы и опровергая инсинуацию, будто защита евреев была главной целью <участия США> во Второй мировой войне».
История освещения Холокоста в The New York Times показывает, что евреи двух передовых ассимилирующих обществ ХХ века — США и Советского Союза — стремились предстать частью более значительного коллектива. Начиная с издателя The New York Times Артура Окса Сулзбергера и кончая начальником вашингтонского бюро газеты Артуром Кроком, евреи, которым было вверено создание американского национального военного нарратива, воздерживались от привлечения внимания к еврейскому аспекту нацистских зверств».

Семен Фридлянд «Новый тип еврея, Т. Трочик, Биробиджан», «СССР на стройке», 1935, № 3-4. Фотография сделана в 1934 г. С разрешения Dalbey Photographic Collection at the University of Denver.

Во-первых: проведение этой параллели — тоже новшество, тоже ревизия традиционных взглядов? Во-вторых: действительно ли антисемитизм американского общества ставил под угрозу поддержку населением участия США в войне?

Д.Ш.: Во время войны как советские, так и американские евреи были полностью лояльны своей стране. Неслучайно ветераны войны обеих стран утверждают, что они воевали как граждане СССР или США, а не только как евреи. Ревизионистским в моей книге является предположение о том, что Советский Союз не был единственной страной, которая не стремилась привлекать внимание общества к тотальному антисемитизму нацистов.

Общественный антисемитизм, безусловно, присутствовал в обоих государствах с 1930-х годов до самой войны. Филип Рот в своем романе «Заговор против Америки» блестяще описывает, как антисемитизм настолько пропитал американское общество того времени, что Франклин Рузвельт опасался вступать в войну до непосредственного нападения на США. В Советском Союзе тех лет антисемитизм, хотя и противозаконный, пронизывал личные и профессиональные отношения множества людей, что ясно видно из истории с Давидом Ортенбергом, редактором газеты «Красная Звезда», которого попросили печататься под псевдонимом Владимов (фамилия его жены), чтобы газета не выглядела такой еврейской.

Георгий Зельма. «Атака», Сталинград, 1942 г. С разрешения Teresa and Paul Harbaugh and Michael Mattis.

Ю.Б.: Объясняя стилистические различия советской и западной военной фотографии, ты пишешь, что советские фотографии концлагерей предназначались не для публики, а для обвинения нацистского командования в будущих трибуналах. В твоей книге приведено рассуждение Янины Струк о том, почему фотографии освобожденного Красной Армией Майданека менее убедительны, чем созданные американскими и британскими фотографами образы Дахау и Бухенвальда: «В сравнении с эмоциональными образами человеческих страданий, запечатленными в концлагерях, которые освобождали западные союзники, советские фотографии Майданека показывали индустриальный размах лагеря <...> и такие детали, которые могли бы заснять полицейские фотографы в порядке криминального расследования».

А как объясняли стилистические различия между зрительными образами лагерей уничтожения, созданными советскими и западными фотожурналистами, историки поколения холодной войны?

Д.Ш.: Ты полагаешь, кто-то на Западе интерпретировал советские фотографии Холокоста? Приведу такой факт: одним из экспонатов моей выставки фотографий «Глазами советского еврея», которая открывается в Колорадо и проследует в Торонто, Лондон и Нью-Йорк, будет канонический образ Холокоста — ворота Освенцима с надписью Arbeit Macht Frei («Труд освобождает»). Едва ли хоть кто-то, включая моего со-куратора, PhD в области изобразительного искусства и истории искусств и директора влиятельного художественного музея, знает, что этот снимок — работа советского фотографа. Если можно говорить о вкладе моей книги, то она сообщает публике, что среди первых фоторепортеров, документировавших войну, были советские фотографы.

Дмитрий Бальтерманц. «Переправа через Одер», 1945 г. С разрешения Michael Mattis.

Ю.Б.: Советская политика по отношению к евреям изменилась в ходе войны. Заметны ли эти перемены в фоторепортажах? Если да, то какие?

Д.Ш.: В фоторепортажах такой сдвиг заметить непросто. Одни видят его в изменении подписей под снимками, другие — в характере освещения событий и контeкстуальной информации, обрамляющей фотографии. Можно сделать вывод о зарождении государственного антисемитизма на основании участившегося употребления выражения «мирные советские граждане» по отношению к жертвам фашистских репрессий и полного умолчания о том, что большинство этих граждан были евреями. Так это или нет, но заинтересованный подобным вопросом читатель газет мог заметить, что среди фамилий фронтовых фоторепортеров по-прежнему много еврейских.

Семен Фридлянд «Полтава наша», «Огонек», 30 сентября 1943 г.

Ю.Б.: Идишская пресса освещала Холокост не так, как общесоветская. Ты пишешь об очерке Василия Гроссмана «Украина без евреев», который не попал в русскоязычную прессу, но был напечатан в переводе на идиш в «Эйникайт» — органе Еврейского антифашистского комитета. Различались ли так же и фоторепортажи, опубликованные в идишских и общенациональных изданиях?

Д.Ш.: В отличие от, как ты ее называешь, «общенациональной» прессы, газеты и журналы на идише открыто писали о Холокосте. Из печатавшихся в них статей и фотографий, таких как очерк Гроссмана или снимки будапештского гетто Евгения Халдея, ясно следовало, что многими жертвами нацистских преследований были евреи. Насколько мне удалось выяснить, ни очерк, ни фотографии в русскоязычной прессе не появлялись. Там на Холокост намекали, но, хотя многим была известна правда о произошедшем, само слово «еврей» возникало редко.

Ю.Б.: Ты пишешь:

«Именно в послевоенный период еврейская тема стала тем, о чем все знали, но вслух не осмеливались произнести. Как раз тогда сложился образ деспотического и антисемитского Советского Союза, постепенно утвердившийся во всем мире. Описывая советских евреев как группу людей, не имевшую голоса, Эли Визель ввел термин «евреи молчания». Сами советские евреи молчание понимали иначе. Ведь они все еще были писателями, фотографами, кинематографистами, учеными, врачами, дантистами и инженерами. Другими словами — вовсе не «евреями молчания». Лишь само слово «еврей» молчало в послевоенной советской культуре».

Георгий Зельма. «Сталинград, осень 1942 г.». С разрешения Teresa and Paul Harbaugh and Michael Mattis.

Имеешь ли ты в виду, что, хотя слово еврей было изгнано из советского общественного дискурса, еврейская тема продолжала в нем осмысляться и развиваться?

Д.Ш.: Я не совсем понимаю, что́ для еврейской темы значит «продолжать развиваться». Если под развитием еврейской темы понимать, что еврейская жизнь, культура и религия развивались в 1950–1970 годах, то ответ, конечно, положительный. Можно даже утверждать, что именно в этот период советские евреи стали теми, кого мы сегодня называем постсоветскими евреями (или, на языке США, евреями бывшего СССР или русскоговорящими евреями), с присущим им отношением к культуре и идентичности. Если же иметь в виду репрезентацию еврейской жизни, культуры и религии в средствах массовой информации, то ответ окажется отрицательным, поскольку само слово «еврей» в то время было табуировано в публичном дискурсе.

Ю.Б.: Ты пишешь:

«Реалии войны, погубившей, как мы сейчас знаем, 27 миллионов советских граждан, не делали чести руководству Советского Союза той эпохи; гигантские потери оставались неустранимыми шрамами, тормозившими процесс восстановления. В 1947 году Сталин понизил статус Дня Победы, превратив его из национального праздника в обычный рабочий день. Совсем немного военных фотографий было переиздано до конца 1950-х годов, а День Победы не был восстановлен в статусе общегосударственного праздника до 1965 года, когда Брежнев официально поставил память о войне в центр советской идентичности».

Дмитрий Бальтерманц. «Танцы — это тоже политика», 1959 г. С разрешения Michael Mattis.

Какова была судьба фоторепрезентации Холокоста начиная с «оттепели»?

Д.Ш.: «Оттепель» принесла с собой такие фильмы о войне, как «Летят журавли» и «Баллада о солдате». К этому моменту Великая Отечественная война уже стала для Советского Союза главным определяющим и объединяющим фактором его истории. Однако только в 60-е годы фотографии Холокоста — совершенных нацистами массовых убийств евреев и других обреченных на истребление меньшинств — начали циркулировать в СССР и по всему коммунистическому миру. Мне не кажется случайным тот факт, что геноцид евреев стал известен по обе стороны «железного занавеса» синхронно — в конце1950-х — начале 1960-х годов: в Израиле — в связи с процессом Эйхмана, в США — после публикации нескольких книг о Холокосте, в Советском Союзе — с появлением фотографий и кино о нацистских преступлениях. Иными словами, глобальная циркуляция Холокоста была так же важна, как внутренняя политика «оттепели».

"взято отсюда : http://booknik.ru/context/?id=34308"

Еврейские портреты

2010-12-22T23:56:00.000-08:00

Авраам Коэн

Еврейские лица

20.12.2010 17:26

Продолжаю выкладывать фотки М. Шамоты, художника, графического дизайнера и фотографа. Эту серию безусловно можно назвать "Еврейские портреты".

Некоторые из них стилизованы под Вермеера и Рембрандта, другие эклектичны, третьи открыточно "попсовы" - но все фотки очень интересные и выразительные.

"взято отсюда : http://toldot.ru/blogs/acohen/cohen_562.html "

Словами скрытые миры

2010-12-21T05:16:00.000-08:00

Моше Айземанн, темы: Моше Айзенман, ГематрияЕсли бы мы только знали, что именно Творец хочет от нас! Каждый из нас имеет свое мнение по этому поводу, и все мы надеемся, что бьем не совсем мимо цели. И все-таки мы — это только мы, и наше мнение вряд ли волнует кого-либо, кроме нас самих и нашего ближайшего окружения. А вот то, что думали по этому поводу раби Йоханан бен Закай и его великие ученики, имеет большое значение. Все достижения еврейского духа после разрушения Храма, то, кем мы являемся и можем стать, все это — их заслуга. Это — скала, на которую мы можем с уверенностью опереться, это — вдохновение, которое оживляет наши сердца. Каким, по их мнению, должен быть דרך הישר, самый разумный путь, по которому нам следует идти?

אמר להם צאו וראו איזוהי דרך ישרה שידבק בה האדם רבי אליעזר אומר עין טובה… רבי אלעזר אומר לב טוב אמר להם רואה אני את דברי אלעזר בן ערך מדבריכם שבכלל דבריו דבריכם.

Раби Йоханан бен Закай поставил задачу перед [пятью] своими учениками: «Выйдите [из бейт-мидраша, где все — теория], в гущу человеческих взаимоотношений и понаблюдайте, какой путь является самым разумным.[1] Именно его неукоснительно стоит придерживаться человеку».

Раби Элиэзер ответил: «Добрый глаз». [Пусть он смотрит на людей с любовью и терпимостью. Пусть он приучит себя радоваться их радостям и быть великодушным в оценке их успехов].

Раби Элазар ответил: «Доброе сердце». [Пусть он найдет свое счастье, научившись управлять своим сердцем].

Раби Йоханан бен Закай сказал им: «Меня привлекает ход мыслей раби Элазара бен Араха. “Доброе сердце” включает в себя все. Ваши идеи — всего лишь составляющие этого».

В нашей трактовке мы допустили некоторые вольности, но у нас не было другого выхода. Мы занимаемся простыми словами, за которыми стоят весьма непростые идеи. Что точно означает עין טובה? Что — לב טוב? Казалось бы, кто из нас на основе нашего родного языка не знает, что такое «добрый глаз» или что такое «доброе сердце»? Похоже, что мы уловили точное значение, но можем ли мы быть уверены, что 2000 лет тому назад в бейт-мидраше раби Йоханана бен Закая эти идиомы на Святом Языке вызывали те же самые семантические ассоциации, что и сегодня?

Логично было бы предположить, что для мудрецов Талмуда важное значение имел смысл этих выражений в Танахе. Правда, они жили и говорили примерно через 500 лет после канонизации, а лингвистические изменения за полувековой период могут быть огромны. Тем не менее, невозможно представить себе, чтобы их подход к языку не был подвержен влиянию известных канонизированных фраз.

Для того чтобы понять значение выраженияעין טובה, лучше всего обратиться к Мишлей 22:9: טוב עין הוא יבורך כי נתן מלחמו לדל — «Обладатель доброго глаза будет благословен, ибо он делится своим хлебом с бедным». Это благословение касается не поступка, а отношения, которое привело к этому поступку. Он «хорошо смотрел» на другого,[2] мысленно переживая ужасные муки бедности, а затем решил что-нибудь предпринять для изменения данной ситуации. По всей видимости, טוב עין — это щедрый и благожелательный характер.[3]

Выражение טוב לב явно близко по значению эпитету «счастливый». Так Аман покидает пир Эстер в состоянии שמח וטוב לב — радостный и с טוב לב, а Ахашверошу пришла в голову нелепая идея продемонстрировать красоту Вашти гостям ביום השלישי כטוב לב המלך ביין — «на третий день, когда царский לב был טוב от вина». Когда Мишлейзамечает, что טוב לב משתה תמיד, это должно означать примерно следующее: жизнь — сплошное пиршество для того, кто обладает веселым нравом, и никакие неприятности не уменьшат яркой насыщенности его повседневной жизни.[4]

Взаимосвязь между לב טוב и עין טובה подобна взаимосвязи между оптимистичным [5] и щедрым подходом к жизни.

Почему каждый из этих двух гигантов сделал именно такой выбор? Почему раби Элиэзер оспаривает мнение раби Йоханана бен Закая, что «доброе сердце» подразумевает и «добрый глаз»? Изменят ли он и его товарищи свою точку зрения, услышав от раби Йоханана бен Закая, что их концепции являются лишь составляющей לב טוב? Поскольку мишна записывает суждения каждого из них, мы видим, что и после вердикта раби Йоханана бен Закая они остаются каждый при своем мнении. Почему?

Общее может быть врагом частного. Универсальное Добро не всегда достаточно хорошо. В зависимости от конкретных обстоятельств иногда необходимо изолировать один из компонентов общего, чтобы улучшить его. Величайшая сила раскрывается, когда не нужно «соревноваться» с другими видами Добра.

Раби Элиэзер, тот, кто никогда не высказал вслух ничего, кроме того, что он услышал от своего учителя, здесь расходится во мнении с раби Йохананом бен Закаем. Он отвергает общее в пользу частного, и все это ради того, чтобы остаться верным учению своего учителя. Ведь именно это было его «визитной карточкой» в том, что касалось отношения к Торе.

Мы уже говорили, что раби Элиэзер был בור סוד שאינו מאבד טפה. Все свое внимание он сосредоточил на том, чтобы сохранить мудрость, которую его учитель «влил» в него, в кристально чистой форме. Природа этого человека такова, что он направляет все свое внимание внутрь, намереваясь сделать все, что в его силах, для обеспечения прочности известкового слоя своего резервуара. Он будет проверять вновь и вновь, находится ли все на том самом месте, где оно было раньше и, следовательно, где ему следует быть.[6] Его интересует не столько благо ученика, сколько тщательное сохранение и передача традиции.

Не трудно заметить, что в такой ситуации ученик только мешает его самоусовершенствованию. Мы слышали о профессорах, которые мечтают только о том, чтобы полностью посвятить себя научным исследованиям, и жалеют время, которое обязаны уделять своим студентам, чтобы оставаться на должном уровне и в сфере преподавания.

Всеобъемлющее «доброе сердце» не могло удовлетворить раби Элиэзера. Чтобы избежать участи эгоцентричного мизантропа, ему было необходимо развить в себе עין טובה, качество, которое позволило бы в каждом ученике и в каждом, с кем доведется вступить в контакт, видеть личность и с радостью выполнять их волю, терпеливо сносить их недостатки и искренне радоваться их успехам.

Отношение раби Элазара бен Араха к Торе было существенно иным. Он был מעין המתגבר, родник, бьющий через край, стремящийся наполнить мир восторгом своего стремительного потока. לב טוב, всеобъемлющее радостное сердце, сулит ему самые многообещающие надежды. Счастье экспансивно по своей натуре. Мы хотим поделиться радостными мгновениями нашей жизни со всеми. И он, и раби Элиэзер, рассуждая о том, что требует от нас Тора, остаются верны своим отличительным качествам, которые отметил их учитель.

[1] Наш текст базируется на самой распространенной печатной версии — דרך ישרה. Однако во многих манускриптах находим и другую версию — דרך טובה. Оба выражения встречаются в Танахе, и оба могут быть уместны.

В пользу второй версии говорят следующие аргументы:1. В первой мишне нашей главы Раби задает вопрос: какова דרך ישרה שיבור לו האדם? Маловероятно, что он бы задал тот же самый вопрос, что и раби Йоханан бен Закай за много лет до него, проигнорировав мнения пяти величайших учителей учителя своего учителя. 2. Впоследствии раби Йоханан бен Закай просит своих учеников дать определение דרך רעה, от которой человеку следует отдалиться. Антонимом רעה скорее является טובה, чем ישרה. 3. Большинство ответов в той или иной форме используют слово טוב. Исключение составляет только ответ раби Шимона.

Однако тщательный анализ самого выражения דרך טובה и любых производных от него в Танахе подводит нас к выводу, что оно описывает путь, позволяющий человеку быть «хорошим» («добрым» и «милостивым»), и отнюдь не является синонимом чего-либо заслуживающего одобрения и поощрения (см. комментарий Виленского Гаона к Мишлей 2:20).

Что касается путей יושר, то тут, наоборот, речь идет о том, что помогает человеку вести разумный образ жизни. В качестве одного примера из многих приведем цитату из Мишлей 4:11: בְּדֶרֶךְ חָכְמָה הֹרֵתִיךָ הִדְרַכְתִּיךָ בְּמַעְגְּלֵי יֹשֶׁר. На данном этапе нас интересует объяснение Виленского Гаона, почему דרך חכמה — в единственном числе, а מעגלי יושר — во множественном. Он объясняет, что первая часть фразы говорит об изучении Торы, тогда как вторая часть обсуждает, каким образом человек может претворить в жизнь уроки Торы. И יש הרבה דרכים איך להתנהג ביושר — существует множество способов вести себя честно.

[2] Тогда человек, обладающий עין רעה, — это тот, кто с завистью смотрит на удачи других, не в силах стерпеть чьих-либо успехов, кроме своих собственных. И когда в Пиркей Авот 5:13 обсуждается тема благотворительности, мишна утверждает, что тот, кто сам хочет пожертвовать на благотворительные нужды, не желая при этом, чтобы другие участвовали в этом деле (по-видимому, из нежелания делить свой почет с кем бы то ни было), עינו רעה בשל אחרים — неодобрительно смотрит на богатство другого.

И все же, признаюсь, мне не совсем понятно продолжение той мишны. Там говорится, что тот, кто хочет, чтобы другие жертвовали на благотворительные нужды, и не желает сам ничего давать, — עינו רעה בשל עצמו. Трудно охватить суть идеи עין רעה применительно к себе самому.

Максимум, что я могу предложить: данная мишна видит в таком человеке борьбу между скупостью и более привлекательными чертами характера, выраженными в желании помогать другому. В таком случае здесь налицо психологический конфликт, при котором склонность к скупости относится с неодобрением к той части человеческой сущности, которая толкает его на щедрость.

[3] В талмудической литературе нередко встречается выражение עין יפה. Одним из многих примеров может служить трактат Ктубот 100a: есть такие, которые дают минимальную труму — בעין רעה, а есть такие, которые жертвуют щедро — בעין יפה.

Во времена Талмуда слово יפה часто появляется в таком контексте, где Танах использовал бы слово טוב. Например, слова יפה ת"ת עם דרך ארץ — «Хорошо, когда Тора сочетается с Дерех Эрец» явно перефразируют слова טובה חכמה עם נחלה из Танаха (см. комментарий Виленского Гаона к Пиркей Авот).

Таким образом, выражение עין יפה имеет такое же значение, как выражение טוב עין, а следовательно, подтверждается наше предположение, что речь идет о предрасположенности к щедрости.

[4] טוב в глагольной форме в сочетании с לב имеет то же самое значение. Например о Боазе, утолившем голод и жажду, сказано: … וייטב לבו — Он был удовлетворен и не жаловался на жизнь.

В Коэлет 7:3 ситуация немного сложнее: טוב כעס משחוק כי ברע פנים ייטב לב. Что это за כעס, который лучше смеха, при котором «суровое выражение лица приведет сердце в состояние טוב»? Это никоим образом не гнев, а, скорее всего, возможность поделиться своими жизненными проблемами. Что же в этом «хорошего»?

Но и это можно понять. Возможно, Коэлет учит нас, что поверхностный подход к жизни (שחוק) не придает внутренних сил характеру человека, а значит, не может привести к настоящему удовлетворению. А вот «суровое выражение лица» (רוע פנים) в конце концов принесет в сердце радость. Ибо нет большего счастья, чем победа над горестями.

[5] Мы можем (если не сказать — должны) углубиться в концепцию «счастливого» сердца. Сердцу, согласно нашим мудрецам (Коэлет 1:16), присущи практически все человеческие качества: הלב רואה, הלב שומע, הלב מדבר, הלב הולך — сердце видит, слышит, говорит, направляется… Может быть, לב טוב в значении «счастливое сердце» подразумевает идеальную гармонию всех этих человеческих качеств. Каждое из них знает свое место и не вторгается в область другого. Выражаясь современным языком, я бы назвал его обладателя абсолютно цельной личностью.

[6] Трактат Санхедрин 68a, повествуя о последнем визите учеников раби Элиэзера к своему учителю в день его смерти, передает горечь его сожалений о тех годах, когда они от него отдалились. Он говорит: הרבה תורה למדתי, והרבה תורה לימדתי. הרבה תורה למדתי ולא חסרתי מרבותי אפילו ככלב המלקק מן הים, הרבה תורה לימדתי ולא חסרוני תלמידי אלא כמכחול בשפופרת. — «Я много изучал Тору, и я много преподавал Тору. Изучая Тору, я взял у своих учителей столько, сколько может вылакать из океана пес, а мои ученики, в свою очередь, взяли у меня столько, сколько может взять кисточкой из флакона».

Чтобы выразить горечь по поводу того, сколь малому научились у него его ученики, зачем упоминать, что он сам мало взял у своих учителей? Ясно, что для раби Элиэзера базой знаний, которую он должен был передать будущим поколениям, было лишь то, чему он научился у своих учителей. Он считал себя лишь проводником Торы своего учителей.

Можно предположить, что выбор метафоры продиктован потребностью выразить своим ученикам завуалированный упрек: я, по крайней мере, жадно пил воду, предоставленную мне моими учителями, и, как мучимый жаждой пес, упивался богатством океана, впитывал его в себя и освежался им. А вы, которые игнорировали меня все эти долгие годы, — даже то немногое, что вы от меня переняли, было лишь косметическим средством для внешнего приукрашивания.

"взято отсюда :http://toldot.ru/tora/articles/articles_13916.html?template=83 "

Женщины в Торе

2010-12-20T03:44:00.000-08:00

автор: H. Cимонович

Тора книга патриархальная. Главные действующие лица в ней – мужчины. Они продвигают в мире важные идеи, они общаются с Творцом, они наследуют землю. Родословные списки почти не содержат женских имен. У инопланетянина может создаться впечатление, что женщины на земле не только никак не участвуют ни в культурной ни в общественной жизни, но и в процессе воспроизведения потомства. Ведь во многих местах Тора описывает процесс рождения так: «и родил Ноах Шэйма, Хама и Йэфэта». Мужчины – носители традиции. Само слово мужчина (захар) тесным образом связано со словом зехер – память.

Конечно, иногда бывают и исключения. Например, дочери Целофхада добились права для дочерей наследовать землю. Но это право не правило, а исключение, оно реализуется в некоей особой ситуации, когда у человека нет сыновей, и в таком случае, делать нечего, приходится дать дочерям это наследство. С другой стороны, хотя в Торе не отведено много места для роли женщины, то место, которое в ней отведено, оказывается очень важным.

В трактате Недарим Иерусалимского Талмуда приводятся мнения двух мудрецов по поводу того, что является «Большим правилом в Торе». «Раби Акива сказал: «Возлюби ближнего своего как самого себя – это большое правило в Торе». Бен Азай сказал: «Это книга порождений человека» - это правило больше чем то.» Идею «порождений» - «толдот» развивает в своем учении рав Маниту. По его представлениям, идея порождений одна из главных идей Торы, и смысл ее в том, что духовное продвижение человечества реализуется в поколениях. То есть, продвижение идей и раскрытие смысла мироздания возможно только в процессе постоянной смены поколений. Поэтому, в частности, великая идея «возлюби ближнего своего как самого себя» не может реализоваться иначе как через постепенное осознание и продвижение ее в процессе истории.

Таким образом, Тора оставляет первенство в области традиции за мужчинами, но ответственность за продвижение мира возлагает на женщину. Эту тенденцию можно заметить во многих историях Торы и Танаха. Мужчина не беспокоится о продолжении его рода, эта забота целиком лежит на женщине. Сара и Ривка, Рахель и Лея, Тамар и дочери Лота – всех их заботит проблема продолжения рода, тогда как мужчины озабочены идеологиями и борьбой идей.

Главной проблемой, которая беспокоила фараона в Египте, была именно проблема размножения евреев. Но, когда фараон решает предпринять что-то против еврейской проблемы, он повелевает уничтожать мальчиков («захар») – т.е., как я уже упоминала, тех, кто ответственны за память народа. Конечно, в этом была своя логика. Только оглядываясь на свою историю мы можем попытаться понять ее внутренний смысл, и поэтому без памяти и человек и народ теряют смысл своего существования. Поэтому, стерев национальную память, фараон бы уничтожил еврейский народ в самом зародыше.

С другой стороны, прошлое для нас лишь отправной пункт для того, чтобы задуматься о будущем, о том, куда мы движемся и чего добиваемся. И именно это будущее, ради которого был избран еврейский народ, не дало евреям пропасть в Египте. Женщины, которые были ответственны за продолжение рода, не были готовы принимать участие в плане фараона.

Начало книги Исход (Шмот) поразительным образом отодвигает мужчин на второй план. Все главные действующие лица здесь женщины. Египетские повитухи, Йохевд, Мириам, и дочь фараона, все они с риском для жизни протестуют против указа фараона, угрожающего истребить еврейский народ. Исчезновение мужских героев в начале книги Бытие очень красноречиво и требует объяснения.

Надо отметить, что стиль Танаха вообще таков, что он всегда оставляет в повествовании много недосказанного. Эта недосказанность как бы приглашает читателя заполнить пробелы с помощью своей фантазии. Поскольку отсутствие мужчин в начале книги Шмот некоторым казалось нелогичным, они попытались сгладить этот факт. Так Филон Александрийский в своей книге «Жизнь Моисея» вносит некоторые изменения в распределение ролей. Если в Торе попытку сохранения жизни Моисея предпринимает его мать, то у Филона вместо этого сказано «родители». Иосиф Флавий же, пересказывая сюжет книги Исход в «Иудейских древностях», не только заполняет недосказанности, но и совершенно переставляет акценты. В его интерпретации главную роль в сохрани жизни Моисея играл отец. Амрам заботился о судьбе еврейского народа, он вознес молитву Господу с просьбой о помощи, ему Бог сообщил, что его ребенок станет спасителем Израиля, и по его указанию, мать Моисея – Йохевед занялась вместе с ним планом спасения ребенка.

Если же мы обратимся к мидрашам, то увидим, что в них, наоборот, главная роль женщины в заботе о будущем не только не приуменьшается, а даже преувеличивается. Так, например, известный мидраш говорит о том, что, когда вышел указ фараона о том, что младенцев нужно бросать в Нил, Амрам принял решение отделиться от жены, чтобы не пришлось ему убивать собственного сына. А поскольку он был предводителем народа, и все остальные евреи отделились от жен. И тогда пришла к Амраму его дочь Мириам, и убедила его вернуться к жене. Она объяснила отцу, что его действие еще хуже, чем фараона: указ фараона относился лишь к мальчикам, а отделение от жен, не даст родиться никому. И Амрам признал правоту Мириам и вернулся к жене. Таким образом, по мидрашу и само рождение Моисея стало возможно лишь из-за женского вмешательства.

Наша жизнь происходит на стыке прошлого и будущего. И невозможно оторвать одно от другого, и также невозможно решить, что важнее традиция, или ее продолжение и обновление. Как в отношении Субботы в одном слове было сказано «соблюдай» и «помни» - так и в отношении роли мужчины и женщины нельзя оторвать одно от другого. Если мы заняты лишь обновлением, то отрываемся от памяти и не можем постичь смысла движения. А если целиком сосредоточимся на памяти, то не сможем никуда продвинуться.

"взято отсюда: http://www.machanaim.org/tanach/_weekly/shmot-n.htm "

Еврейская философия: в поисках покоя.

2010-12-14T02:57:00.000-08:00

«Невежество — это счастье». Как просто и верно! Ваша душа страдает от жестокости и несправедливости, царящих в этом мире? Закройте глаза и постарайтесь поверить в то, что это не так. Если вы продолжаете получать удары судьбы — закройте глаза еще сильнее и продолжайте убеждать себя в обратном. Если вы поете достаточно громко, чтобы заглушить звуки резни на соседней улице или соседнем континенте, вы способны познать мир (или хотя бы принять участие в церемонии, посвященной его познанию).

Первые строки главы Торы, которую мы читаем на этой неделе (Вайешев 37:40), повествуют о желании Яакова «вести спокойную жизнь». Все, кому известна история жизни Яакова, описанная в Торе, не могут не согласиться с тем, что спустя 34 года бегов от Эйсава и рабского труда на Лавана Яаков заслужил мир и спокойствие. Но уже в следующем предложении мы читаем историю о том, как (цитируя Талмуд) «его настигла страшная весть о Йосефе»: старшие сыновья продали его любимого сына Йосефа в рабство, и 22 года Яаков горевал о потере сына, считая его мертвым. Последние годы жизни Яаков был вынужден провести в чужой стране — Египте.

Почему желанию Яакова не было суждено сбыться? «Когда праведники хотят спокойной жизни, — объясняют наши мудрецы, — Всевышний говорит: “Неужели им не хватает жизни, которую Я приготовил им в Будущем мире, и они просят спокойствия еще и в этом мире?”»

Почему нет? Или у Всевышнего есть лишь ограниченное количество спокойствия? Почему мы не можем иметь мир и покой в Будущем мире вместе с несколькими спокойными годами еще в этом мире?

Любавичский Ребе называл Будущий мир миром правды. В этом мире события прошлого и будущего неразрывно связаны с сегодняшним днем, а происходящее с нашими близкими имеет прямое отношение к нам самим. Покой в нашем несовершенном мире, рассматриваемый с перспективы Будущего мира, является ложью. Многие готовы жить с этой ложью: забыть о прошлом, не думать о будущем, не сочувствовать горю окружающих, не обращать внимания на нищету, которая процветает в другом районе города или на войну в другой части планеты. Но в этом мире есть и праведники — мужчины и женщины, которые не могут спокойно есть, зная, что кто-то в эту секунду голодает; которые понимают, что, несмотря на невежество мира, их собственная мудрость несовершенна; которые, завидев расхождение с Б-жественным замыслом, не могут вести спокойную жизнь.

Да, в нашем мире можно жить спокойно и затем ощутить настоящее спокойствие в Будущем мире — если вы готовы принять этот мир тогда, когда он наступит. Но праведникам не хватает терпения. Да, они живут в мире материального, но их мысли и души обитают в Будушем мире. Они не желают закрывать глаза.

Янки Таубер

Материал подготовила Шейндл Кроль

"взято отсюда- http://www.jewish.ru/tradition/classics/philosophy/2010/11/news994291067.php "

еврейский художник-заложник чужих дискуссий

2010-12-09T12:27:00.000-08:00

Ретроспектива Исаака Левитана в Третьяковской галерее напомнила, какие споры о природе искусства вели в связи с его творчеством современники. Художник оказался заложником чужих дискуссий, освобождение вело к новому плену.

Каталог нынешней ретроспективы открывается статьей Сергея Дягилева «Памяти Левитана». Впервые ее опубликовал «Мир искусства» в 1900 году. Текст и сегодня выглядит живым, точным в оценках и тонким в словах. Не верится, что в советские времена его называли «тенденциозным», отрицающим «связь Левитана с его предшественниками и учителями Саврасовым и Васнецовым».

С нынешней точки зрения такие оценки кажутся некорректными. Они становятся понятны лишь в системе координат советской эстетики, где Дягилев оппонировал стороннику демократического взгляда на искусство В. В. Стасову. Левитан был скрытой темой этого спора передвижников и «мирискусников» о назначении и формах прекрасного. Результат оценивался однозначно. Победа постфактум присуждалась Стасову, высказывания Дягилева в СССР оценивались как ошибочные. Зато сегодня статью Дягилева охотно цитируют рецензенты.

На пути к Сиону. Фрагмент.
1890 год. Израильский музей, Иерусалим

Фронтовая полоса. Между передвижниками и «Миром искусства»

В кругу «Мира искусства» интерес к Левитану зародился, когда круг только складывался. Левитана ценили и Сомов, и Бакст, и Нувель. С первых публикаций Бенуа и Дягилев выделяли его работы (Дягилев, например, при перечислении самого яркого на выставке первой называл левитановскую фамилию), а если и не всегда хвалили, то потому, что после прежнего ожидали большего.

Левитан же постоянно испытывал интерес ко всему новому, интерес, выглядевший порой «болезненной жадностью»[1]. Вот он делится с И. С. Остроуховым: «Много любопытного в статье Дягилева – не глупый господин!» (речь о программной статье «Сложные вопросы»). Интерес был взаимным. «Мирискусники» ценили Левитана в числе передвижников, не вполне вписывавшихся в эстетику движения. Когда в 1896 году Бенуа спросили об авторах для будущих выставок современного русского искусства в Мюнхене, он начал с Левитана, члена Товарищества передвижных художественных выставок с 1891 года (при вступлении тот получил 14 голосов из 18, а экспонировался у передвижников еще с 1881-го).

24 февраля 1900 года Левитан был избран постоянным членом выставок журнала «Мир искусства» – вместе с Бакстом, Бенуа, Билибиным, Бразом, Нестеровым... В Товариществе разразился скандал, ведь «мирискусники» обязали своих членов отдавать другим экспозициям лишь то, что отвергнут сами. Многие среди передвижников мечтали «очистить Товарищество от элементов гниения – попросту очистить выставку от всего, где есть какой-нибудь отпечаток таланта, искры божией и физиономии» (К. К. Первухин в письме к А. М. Васнецову от 26 марта 1900 года). От Левитана и Нестерова потребовали определиться с отношением к передвижникам. После долгих раздумий те ответили на запрос коллег. Они решили не писать заявления о выходе. Для Левитана, мучительно переживавшего необходимость любого выбора, это были не самые легкие дни. «Его мягкая, нежная натура вообще не была приспособлена к резким выступлениям, – считал Д. Философов, – и кроме того, он уже страдал тем недугом, который вскоре свел его в могилу». Вряд ли из этого следует, как то предполагают некоторые авторы, будто ситуация выбора оказалась роковой для слабого здоровья художника и сократила дни его жизни.

Решение остаться в обоих противоборствующих лагерях не отменяло кризиса. Вопрос оставался открытым. Позднее Нестеров формулировал его в тональности неразрешимого: «Как это получилось, что я и Левитан, которые в ранние годы были почитателями передвижников, позднее очутились у них в пасынках? Несомненно, мы стали тяготеть к новому движению, кое воплотилось в “Мире искусства” Дягилева и Александра Бенуа. Среди передвижников к тому времени остались нам близкими Суриков, Виктор Васнецов и Репин, да кое-кто из сверстников».

Левитан оказался на двух стульях. Он участвовал одновременно и в выставках «мирискусников», и в Передвижной, с которой не собирался порывать и куда отдавал, на взгляд Бенуа, «более значительные свои работы», «тогда как Серов почти не скрывал того, что “передвижники ему надоели” и что его тянет к какой-то иной группировке, подальше от всего, что слишком выдает “торговые интересы” или “социальную пропаганду”»[2].

Осенний день. Сокольники. Фрагмент.
1879 год. ГТГ

В письме к ученику Б. Н. Липкину Левитан признавался: «Вот Серов увлекается Дягилевым и ”Миром искусства”, а я что-то не очень. Все-таки Передвижная солиднее и как-то народнее, роднее. Ее нужно только немного омолодить»[3]. Казался ли он сам «роднее» передвижникам? Насколько верно утверждение, будто «Левитан был прочными узами связан с Товариществом и никогда не изменял ему»?[4] Репин не очень ценил раннего Левитана, в письме к Третьякову высмеял один из шедевров студенческой поры, «Осенний день. Сокольники». Позднее он раскритиковал полотно «У омута». В итоге художник переписывал воду в уже приобретенной (!) Третьяковым картине. Другие коллеги тоже не лучились доброжелательностью. Так, член-учредитель Товарищества К. В. Лемох, увидев «Над вечным покоем», изрек: «Как жаль, какое большое полотно, сколько труда положено художником – и все для простого пейзажа!»

Стасов также не жаловал пейзажи. В работе «Искусство XIX века» он пророчествовал: «По моему убеждению, пейзаж должен, рано или поздно, воротиться к первоначальной и истинной роли своей, – являться только сценой человеческой жизни, постоянной спутницей, приязненной или враждебной, его существования. Пейзаж должен перестать быть отдельной самостоятельной картиной». Не потому ли так чуждо смотрелись на передвижнических выставках полотна Коровина и Левитана, «которых широкая публика не желала признавать» (Бенуа)?

Экстравагантные суждения хороши, пока они не претендуют на статус нормы. А с широтой вкуса у передвижников были проблемы. Третьякова, который купил восхитившую его «Девушку, освещенную солнцем» Серова, Владимир Маковский язвительно спросил: «С каких пор, Павел Михайлович, вы стали прививать галерее сифилис?» Как замечает исследователь, «творческое лицо Товарищества старательно оберегалось, и на выставки допускались преимущественно произведения тех художников, которые разделяли эстетическое кредо объединения»[5]. Примером стагнации стало и решение избирать в Совет, определявший политику всего движения, лишь членов-учредителей, ни разу не выходивших из Товарищества (решение метило в Репина, постоянно бунтовавшего против бюрократизации передвижников и временно покидавшего их ряды). Новых членов в Товарищество принимали неохотно, отказали даже Верещагину. Иначе как мракобесием не назовешь и нежелание передвижников видеть в своих рядах женщин. В итоге из Товарищества вышла группа младших передвижников, в частности, Серов, Нестеров и А. Васнецов, создавшие Союз русских художников.

Передвижники сами понимали, что Товарищество «стареет и отстает от искусства… фонды наши падают, число посетителей убавляется год от году, и молодые силы, как Левитан, Серов, уходят от нас. Жутко, право!» (из письма А. А. Киселева к К. А. Савицкому). При этом у Левитана были хорошие отношения со многими коллегами. Так, Павел Брюллов посодействовал, чтобы зимой 1893/1894 годов Левитан получил разрешение на постоянное проживание вне еврейской черты оседлости (Левитан покинул Москву осенью 1892 года в связи с массовым выселением евреев из города; любопытно, что в январе 1894-го московский генерал-губернатор вел. кн. Сергей Александрович, введший этот запрет, покупает его пейзаж «Забытое»). Но в рамках академизирующей институции дышалось нелегко, ее апологеты, казалось, не понимали в художнике главного. Тот же Стасов вроде бы хвалит: «Левитан, автор целого ряда великолепных русских пейзажей, необыкновенно поэтических, но почти всегда очень меланхоличных...» – и к чему здесь это противопоставление? Как оно соотносится со стремлением склонного к слезам Левитана спровоцировать приступ меланхолии, с его желанием порой «прочесть что-нибудь такое, что вызывало бы страдание и грусть. <...> «Мы найдем настроение, это так хорошо, так грустно – душе так нужны слезы...» (из воспоминаний Коровина)?

Левитану было в чем чувствовать «тупики» передвижничества (определение Сергея Маковского). 5 мая 1899 года он печалится А. В. Средину: «Вы хотите узнать, что делается в художе<ственной> России, – да очень мало, кроме интриг, злобы и непонимания дру<г> друга! Здесь нелегко живется. Вероятно, образуется новое художественное общество (это самое утешительное за последнее время), образовавшееся из кружка Дягилева; в нем будут членами Серов, Трубецкой, Корови<н>, я и мн<огие> дру<гие>, пока еще не совсем околевшие люди»[6]. Позднее он писал о «мирискусниках»: «Я всей душой с ними и за них».

Даже эволюция, происходившая с внешним обликом Левитана, уводила его от передвижников. Нищий художник в молодости, в 1890-х годах он все больше ценил артистизм в одежде, всем своим видом демонстрируя богемную зажиточность. Оксюморон не отменяет поэтичности; внешнее с трудом корреспондировало с внутренним, но факт красноречив: если о молодом Левитане ходило немало анекдотов, то о позднем их почти уже не было.

Валентин Серов за работой над портретом Исаака Левитана. 1892–1893 годы

О крокодилах, или Чужой среди своих

У Бенуа есть сравнительное описание Левитана и Серова. Он пишет об однородности впечатления от обоих, причем это касалось не внешнего (в Серове тоже была еврейская кровь, но вида он был совершенно русского): «Левитан имел прямо-таки африканский вид: оливковый цвет кожи, и густая черная борода, и черные волосы, и грустное выражение черных глаз, – все говорило о юге... Всей своей натурой, своими спокойными, благородными жестами, тем, как он садился, как вставал и ходил, наконец, тем вкусом, с которым он одевался, он сразу производил впечатление “человека лучшего общества”. Этому впечатлению светскости способствовал и его несколько матовый голос, и его легкое “картавление”, отдаленно напоминавшее еврейский говор. При всем том, если Левитана никак нельзя было счесть за “буку”, то все же он еще менее, нежели Серов, был расположен к излияниям, к интимному контакту, он еще определеннее отстранял людей от себя, “держал их на дистанции”. В нем была некая, не лишенная, впрочем, грации важность (тоже восточного типа), и мне говорили, что он не оставлял ее даже в общении с близкими друзьями при самых откровенных беседах. Говорили, что именно эта черта “сводила с ума” женщин, и еще более сводило их с ума то, что всем было известно о его многочисленных победах. А последние годы ни для кого не был секретом его длительный роман с одной светской московской дамой, доставлявший ему много мучений и приведший его к попытке покончить с собой. В общем милый и сердечный человек, Левитан носил в себе печать чего-то фатального, и глядя на него, трудно было себе его представить “сидящим на натуре”, “скромно и тихо” ею умиляющимся, старающимся <...> не вязалась эта наружность с тем, что было в его пейзажах здорового, свежего, задушевного и “откровенного”...»

Сопоставление Левитана и Серова случалось нередко. Владимир Курбатов, химик и искусствовед, так вспоминал встречу с художниками: «Оба они разговаривали как бы лениво, без всякого блеска, но очень просто и в то же время высказывали очень удачные характеристики мастеров»[7]. Такая манера поведения если не отделяла, то уж точно выделяла обоих. Но если Левитан начинал говорить нелениво, это запоминалось.

Его излюбленным словцом было «крокодил». Оно суммировало массу значений и применялось то для создания образа (у Коровина: «Левитан обвязывал себе голову мокрым полотенцем с холодной водой, говорил: “Я крокодил. Что я делаю – я гасну”»), то оказывалось для говорящего решающим аргументом в споре. Как-то студент-медик упрекал Чехова в безыдейности. Левитан спросил:

– Вот у меня тоже так-таки нет никаких идей... Можно мне быть художником или нет?..

– Невозможно, – ответил студент, – человек не может быть без идей...

– Но вы же крокодил!.. – сказал студенту Левитан. – Как же мне теперь быть?.. Бросить?..

– Бросить...

Но и передвижники, и «Мир искусства» ценили идейных людей. А Левитан мало того что не любил говорить о живописи и скучал от чужих разговоров о ней, он вообще считал сложной проблемой рисование заборов. К людям же не испытывал интереса (дружба с Чеховым скорее исключение), потому и к портретам относился пренебрежительно: «Я не могу, я не хочу знать человека, зачем мне его кости?»

Как же артикулированному художественному движению присвоить такого? Когда Бенуа пишет, что «в истории русской живописи, пожалуй, и не найти мастера, более независимого, более самобытного и самодовлеющего, чем Левитан», и объясняет этой независимостью желание уйти от передвижников, он забывает о способности оружия обернуться против своего владельца. Тяга к независимости не давала бы Левитану возможности стать «своим» в любой группе, которая навязывает реальности свою идеологию.

В окрестностях Саввино-Сторожевского монастыря. Фрагмент. Середина 1880-х годов. Израильский музей, Иерусалим

Похвала неполному

Что приятно в любом наследии, это его двойственность – помимо духовной, еще и материальная составляющая. Наследие Левитана оказалось сюрпризом. Открытия продолжаются, но местонахождение многих работ до сих пор неизвестно. О некоторых картинах и рисунках в России узнали только после 1991 года, когда в Тель-Авиве прошла выставка произведений Левитана из израильских коллекций, в том числе частных. Так, в Израильском музее искусства и археологии в Иерусалиме хранится более десяти произведений Левитана, включая шесть картин, две пастели и акварель. Большая их часть – из семьи сестры художника Терезы (та, вероятно, получила их от брата Адольфа, наследовавшего, в частности, 40 полотен и 300 рисунков из мастерской художника; позже многие владельцы картин Левитана, передававшие их устроителям посмертной выставки 1901 года, оговаривали, что часть вырученного за билеты должна отчисляться в пользу многодетной Терезы, у которой было 13 детей). После войны работы передал Израильскому музею сын Терезы Петр Бирчанский, живший тогда в Париже. Среди переданного была и акварель «Мелихово. В усадьбе А. П. Чехова», показанная на выставке 1901 года, ее репродукция появилась в монографии Грабаря 1913 года, с тех пор ее следы затерялись. Две пастели, «Белые сирени» и «Иммортели. Натюрморт с бессмертниками», и вовсе не были известны российским специалистам.

Мелихово. В усадьбе А. П. Чехова. 1895 год.

Израильский музей, Иерусалим

Показ этих работ на Крымском валу – одно из главных событий московской выставки, в каталоге им посвящена обстоятельная глава. О тех, кого любишь, всегда хочется знать больше, – а Левитан, судя по очередям в Третьяковку, по-прежнему «наше все».

Влияет ли количество сохранившегося на отношение к художнику? Время способно свести иное творческое наследие к минимуму. Применительно к Левитану такие рассуждения не кажутся абстракцией. Не исключено, что и в каталоге следующей его ретроспективы также будет глава о найденном недавно. Но не нужны ли иногда пробелы в творчестве, чтобы что-то понималось лучше и неизбежные домысливания открывали бы возможность новых горизонтов? Искусство – не только и не столько история биографий и стилей, это, скорее, жизнь читающего и смотрящего, жизнь, в которой паузы и темнота порой не менее важны, чем свет и движение.

Выставка в Москве открыта до 20 марта 2011 года.

^{^[1]} А. Турков. Исаак Ильич Левитан, М., 1974. С. 118.

^{^[2]} А. Н. Бенуа. Мои воспоминания. В 2-х тт. Т. 2. М., 1990, С. 191.

^{^[3]} И. И. Левитан. Письма. Документы. М., 1956. С. 219.

^{^[4]} Ф. С. Рогинская. Товарищество передвижных художественных выставок. М., 1989. С. 313.

^{^[5]} Ф. С. Рогинская. Передвижники. М., 1997. С. 14.

^{^[6]} И. И. Левитан. Письма. Документы. М., 1956. С. 97.

^{^[7]} Цит. по: С. П. Яремич. Оценки и воспоминания современников. Статьи Яремича о современниках. В 3-х тт. СПб., 2005. Т. 1–2. С. 81.

"взято отсюда – http://lechaim-journal.livejournal.com/29399.html"

Наше прошлое хватает нас за горло

2010-11-21T07:10:00.000-08:00

Понятно, что наше прошлое – это не одни только успехи и достижения. Это также падения, поражения, глупости, которые мы совершили и за которые мы “платим по счетам”.

ВНУТРЕННИЙ СМЫСЛ ИМЕНИ

2010-11-14T11:02:00.000-08:00

Мы узнаем о замене имени Яакова на Исраэль (что указывает на принципиальное изменение и в характере личности). Впервые об этом поведал ангел, не сумевший его побороть (традиция сообщает: то был ангел Эйсава, а сама схватка олицетворяет неизбежно предстоящую тяжелую борьбу потомков двух братьев, в которой Эйсав не победит). Во второй раз говорит Всесильный: "Не Яаков должно быть впредь имя твое, а Исраэль". И тем не менее в Торе еще упоминается имя Яаков. В случае же с Авраамом после изменения его изначального имени – Аврам – оно уже никогда не повторяется в Торе.

Аудио лекция

Памятники великим победам, знаки свершений и символы достижений украшают обычно постаменты, бюсты и лацканы. А где же символ вселенского масштаба победы праотца Яакова над ангелом Эсава? И сказать-то даже неудобно…

Урок главы

Что является бо́льшим испытанием для веры: богатство или нищета? Быть хорошим евреем труднее, когда ты богат или беден, когда ты преуспеваешь или нуждаешься? Без сомнений, мы все предпочли бы испытание богатством, не так ли? Но давайте не будем субъективны. Давайте выберем объективный исторический подход.

два брата, два пути, два народа, две судьбы

2010-10-31T06:46:00.000-07:00

О соотношении учения и действия

Близнецы-антиподы... Маменькин сынок и папенькин сынок... Цена первородства... Цена отцовского благословения... Вечная вражда...

Великан и младенец

Внутреннее единство

Преждевременный поиск гармонии

право на выбор, единственное чем мы владеем всецело. это право нам дается при рождении и направляет все наши действия в течении жизни.
наш выбор это наша судьба , которую мы пытаемся покорить. она находится внутри нас самих.
наша судьба это и есть наш выбор жизненного пути.

Смотри, Я предлагаю вам сегодня благословение и проклятие.

Благословение — если послушаете заповеди Б-га,

Всесильного вашего…

А проклятие — если не послушаете заповедей Б-га…

(Дварим 11:26-28).

Если бы человек был роботом, незапрограммированным на свободу выбора, он бы не подвергался наказаниям. Разумеется, преступные элементы общества так или иначе содержались бы в своего рода исправительных учреждениях. И не потому, что их бы обвиняли в недостойном поведении, а для того, чтобы оградить от последствий их поступков остальных членов общества, — по принципу, согласно которому преступников изолируют от общества, но обвинять их было бы не в чем. Ведь льва или орла нельзя осудить за хищную натуру, точно так же, как невозможно хвалить дельфина за добрый нрав.

Сегодня бытует мнение, что в большинстве случаев в основе асоциального поведения лежит дурная наследственность, неудачный набор генов. Сам факт того, что на протяжении истории во всех цивилизациях применялись карательные санкции по отношению к преступникам, свидетельствует, что человек всегда был способен интуитивно отличить добро от зла и выбрать верную линию поведения. Следовательно, он несет ответственность за свой выбор.

Верен ли подобный подход? Действительно ли человек пользуется дарованной ему свободой выбора? Существует ли различие между человеком и остальными творениями Б-га, для каждого из которых Он задал определенный набор качеств, будь они, с общепринятой точки зрения, хорошими или плохими?

Сегодня мы то и дело слышим, что практически за все случаи асоциального поведения ответственна генетика. Клептоман или педофил, толстяк, гомосексуалист, легковозбудимый человек, склонный к депрессии и прочие стали таковыми исключительно по причине генетики. А если не генетики, значит, трудного детства. Возможно, в юности он потерял любимого человека, его третировали родители, он вообще воспитывался в неблагополучной семье или не получил достаточного внимания от учителей. Если же причины, объясняющей его деструктивное поведение, не нашлось, значит, у него просто не хватило денег на психолога получше, который поставил бы ему правильный диагноз и объяснил бы этому человеку, почему его нельзя ни в чем обвинить…

Поэтому Б-г говорит нам: «Смотри, Я предлагаю вам сегодня благословение и проклятие». На самом деле, свобода выбора — способность, не свойственная человеку от природы; как правило, он должен быть вынужден вести себя в соответствии со своей природой, сочетающей в себе генетику и жизненный опыт. Каждому из нас Б-г говорит: «Не важно, какова твоя природа, воспитание и умственные способности, не имеет значения, сколько трудностей ты преодолел, Я ручаюсь за то, что ты можешь быть таким же святым, как Моше». Тот же принцип действует и в противоположном направлении: даже если человек вырос в семье праведников и по природе своей расположен к совершению праведных поступков, он способен сделать неверный выбор и уклониться от пути Б-га.

Никогда нельзя думать, что «мне не стать духовным человеком, на том основании, что у меня другая природа». Природа каждого из нас — своеобразное испытание, на преодоление которого Б-г дает нам силы.

Свобода выбора — один из основных принципов иудаизма. На этом же принципе основана и любая юридическая система. Робот или компьютер не получают награды за выполнение благородной миссии и не заслуживает наказания за выполнение безнравственного задания. У нас нет тюрем для компьютеров, распространяющих вирусы… Как похвала, так и порицание в этом случае полагаются программистам.

Вдребезги!

2010-09-14T14:01:00.000-07:00

В заключение Тора превозносит Моисея, однако последние ее слова говорят о его поступке едва ли не хулиганском - разбиении скрижалей Завета. Неужто напоследок не нашлось более доброго слова о народном герое? А с другой стороны: оно, конечно, Моисей - герой, но зачем же скрижали ломать?!

Аудиолекции по недельной главе

Последняя глава Торы

2010-09-12T16:16:00.000-07:00

Последняя глава Торы "Вэзот-Абраха" перечисляет благословения, которые Моше дал каждому из двенадцати колен Израиля перед своей кончиной. Вторя благословениям, которые Яков дал своим сыновьям пять поколений тому назад, Моше наделяет каждое из колен своей индивидуальной ролью внутри общности народа Израиля.

Затем в этой главе говорится о том, что Моше поднялся на гору Нево, с вершины которой он увидел Землю Обетованную. "И умер там Моше, раб Б-жий, в земле Моавитской, по слову Б-га... И никто не знает места погребения его до сего дня". Тора завершается словами: "И не было более пророка в Израиле, как Моше, которого Б-г знал лицом к лицу, по всем знамениям и чудесам... и по руке сильной, и по каждому диву великому, что совершил Моше пред глазами всего Израиля.

Что получил Моше на Синае?

Любовь к Торе

А Я Совершенно закрою лик Мой в тот день...
А теперь напишите себе песнь эту,
и научи ей сынов Израиля,
вложи ее в уста их,
дабы была Мне песнь
эта свидетельством
о сынах Израиля.
(Дварим 31:18-19)

Мы живем в мире, в котором ни одна вещь не является тем, чем она кажется на первый взгляд, где сознание любого объекта находится в постоянном конфликте со своей сущностью и смыслом существования.

Основной заботой каждого живого существа является самосохранение. Удовлетворение потребностей и желаний естественным образом превосходит все иные нужды. Тем не менее, «все, что создал Святой [Творец], благословен Он, — создал Он во славу Свою» (Пиркей Авот 6:11). Все творения — части Б-жественного замысла, целью которого является прославление Создателя.
Мы приходим в этот мир для того, чтобы служить Всевышнему. Но наши инстинкты говорят нам, что мы здесь для того, чтобы служить себе.
Между Торой и евреями существует крепкая связь, потому что и Тора, и народ Израиля — исключения из правил. Тора — послание Б-га нашему миру; у нее нет никакой личной программы. Каждое ее слово четко выражает ее цель — служить Творцу. А евреи? Сотни лет антисемитизма, унижений, гонений и погромов довольно убедительно доказали, что самосохранение не является основным мотивом еврейского народа. В сердце каждого еврея — пламя Б-жественной души, которая понимает, что ее миссия — служить Б-гу, а все личные нужды, да и сама жизнь отходят на второй план.
Отношения евреев и Торы выражаются в глубокой любви и уважении, которое евреи испытывают к Торе. Через несколько дней начнутся осенние праздники, многие евреи, не переступающие порога синагоги в течение года, придут туда. Обратите внимание на то, как они смотрят на Тору, когда ее достают из арон-кодеша и проносят мимо них. Понаблюдайте за тем, с какой любовью и трепетом они целуют бархатный чехол Торы. Субботы, проведенные за игрой в гольф, некошерные рестораны, нееврейские жены — все это в такой момент не имеет никакого значения. В этот миг еврейская душа обретает часть своей святости, и с любовью признает это.

«А Я Совершенно закрою лик Мой в тот день».

Всевышний говорит Моше о том дне, когда Он закроет Свой лик, когда Его присутствие в нашем мире будет скрыто. Глобально так оно и есть, но — как это всегда происходит с каждым словом Торы — в личностном плане в данном случае также есть определенный смысл. Наступит время, когда лик Создателя, который присутствует в каждом из нас, будет скрыт; когда скептики усомнятся в самом существовании еврейской души. «А теперь напишите себе песнь эту... дабы была Мне песнь эта свидетельством о сынах Израиля».

Напишите свиток Торы. Убедитесь в том, с каким почтением еврей к ней относится. Это свидетельство неопровержимо. Еврейская душа по-прежнему горит в сердцах потомков Авраама.

«Научи ей сынов Израиля, вложи ее в уста их».

Сегодня, когда отношение евреев к Б-гу и к Торе установились, пришло время жить в соответствии с ними. Любовь к Торе не должна проявляться только во время осенних праздников. И тогда ваш образ жизни будет гармонировать с тем, что вы представляете собой на самом деле.

От манны к мясу

2010-08-03T04:19:00.000-07:00

Жизнь человека может протекать в двух режимах. В первом происходит погружение в духовность, переход за рамки нашего мира. В таком состоянии человек пребывает в спокойствии и мире, в относительном бездействии, как, например, в Шаббат. Второй режим подразумевает активную жизненную позицию, борьбу за улучшение мира и создание лучшей жизни и более совершенного общества.

Шаббат и будние дни являются лишь одним из многих примеров, олицетворяющих два режима жизни. Другим примером может стать время, которое человек проводит в молитвах, и часы его активной деятельности.

Отсылку к этой двойной системе жизнедеятельности можно найти в Торе. Так, в книге Дварим рассказывается о том, как еврейский народ разбил лагерь в пустыне на восточном берегу реки Иордан, неподалеку от Иерихо. Шел последний год долгих странствий, когда Моше Рабейну, которому на тот момент было почти 120 лет, готовил евреев к вхождению в Землю Израиля.

Атфосфера в лагере, собравшем около 600 тысяч семей на площади свыше 3 тысяч гектар, была незаурядной. В центре лагеря стоял Мишкан, сделанный из золота, серебра и кедра, и украшенный декоративными тканями. Мишкан был прообразом Храма, который позднее был построен в Иерусалиме. Днем над лагерем стояли облака, а вечером — огненный столб, символизирующие Б-жественное присутствие. Евреи часто собирались вместе и слушали Моше Рабейну, чьи диктуемые Б-гом речи записывались в книгу Дварим.

Что ели евреи? Манну с Небес. Каждое утро, за исключением Шаббата, неплодородная земля пустыни была покрыта мягкой кристаллообразной субстанцией, которую евреи собирали и ели. У манны был прекрасный вкус. Как говорят наши мудрецы, евреям достаточно было подумать о любом блюде, и манна тут же приобретал его вкус. Когда человек ел манну, он чувствовал, что его еда — нечто духовное. У манны не было качества настоящей еды, но, питаясь манной, евреи чувствовали себя святыми.

Такая духовная атмосфера в разбитом посреди пустыне лагере не могла сохраняться вечно. У Б-га была цель — привести евреев в Землю Израиля, где они должны были пахать и сеять, выращивать и пасти скот. К тому же, еда должна была стать для людей желанной. Евреи должны были наслаждаться едой не только духовно, но и физически.

Эта перемена символически отображена в том факте, что только после того, как евреи вошли в Землю Израиля, они смогли питаться обычным мясом. В пустыне мясо употреблялось в пищу только во время обряда жертвоприношения. В Торе есть специальный раздел, где говорится о том, как следует есть «желанное мясо» после вхождения в Землю Израиля. Там же упоминаются законы шхиты, законы кошерования мяса.

Задача евреев, как народа, заключается не только в том, чтобы сохранить в себе духовную атмосферу, в которой пребывали наши предки в пустыне, блюсти Шаббат и читать молитвы. Все это нужно нам как в контексте истории, так и применимо к будничной жизни. Мы должны уметь жить в условиях современного мира, работать над тем, чтобы сделать его лучше. Этот процесс подразумевает умение наслаждаться жизнью.

Мы приносим Б-жественность и святость в этот мир, равно как и в наши собственные желания. Законы Торы, среди которых законы шхиты и кашрута, приходят в нашу жизнь, в наши земные заботы, предавая им святости. И речь идет не о святости, сопровождавшей нас в течение 40 лет странствий по пустыне с облаками и огненными столбами, а о чем-то большем: мы превращаем этот мир удовольствий и желаний (а иногда и искушений) в место пребывания Б-жественного. Это и есть наша главная задача — как и переход от манны к мясу, переход от духовного режима к режиму материальному.

Милость за милость

2010-08-03T02:41:00.000-07:00

Главу "Рээ" читают в неделю перед началом месяца Элул. Известно, что существует связь между содержанием главы и временем ее чтения. Эту связь можно найти в словах: "Если же будет у тебя нищий, из братьев твоих, где-либо во вратах твоих в стране твоей, которую Б-г, Всесильный твой, дает тебе, то не ожесточай сердца своего и не сжимай руки твоей перед братом твоим нищим, но раскрывай руку свою..."

Рамбам, перечисляя действия, которые следует предпринять для того, чтобы наступающий год стал добрым, особенно подчеркивает роль цдаки - благотворительности. В чем же особая роль этой заповеди, что именно ее исполнению следует уделять особое внимание в течение месяца Элул и "десяти дней раскаяния"?

Понять это можно в свете объяснения того, как мир получает жизненность от Творца. Мудрецы Талмуда говорят о праведниках, что "весь мир питается за счет цдаки, они же - за счет своих заслуг". Имеется в виду, что весь мир получает Б-жественное благословение не за что-то, а как подаяние, и лишь праведники удостаиваются этого в заслугу своих деяний.

Поэтому, когда евреи просят Всевышнего ниспослать Свое благословение в новом году, они должны с особым усердием заниматься благотворительностью. Известно, что Б-г поступает с нами по принципу "мера за меру" - сообразно нашим поступкам. Когда когда мы даем цдаку с особой щедростью, Всевышний поступает с нами аналогичным образом, наделяя щедрым благословением, даже если своими делами мы его не заслужили.

Рамбам называет восемь степеней цдоки, одну выше другой. Самая высокая предполагает оказание помощи бедному еврею ссудой, включением его в свое дело или поиском для него работы, т.е. "укрепление руки его", когда ему больше не нужно будет обращаться за помощью.

В свете этого также понятна особая роль молитвы в эти дни, тоже упоминаемая Рамбамом. Ведь два уровня нашего служения Творцу - исполнение заповедей и молитва - отличаются друг от друга тем, что исполнением заповедей человек зарабатывает себе законную награду, в молитве же он просит о милости, даже если он ее не достоин. Поэтому евреи множат свои молитвы в дни месяца Элул, зная, что одних лишь наших деяний недостаточно, чтобы удостоиться нужного нам благословения, и что мы нуждаемся в милости и "цдаке", достижимых благодаря молитве.

На самом деле, если задуматься более глубоко, даже сама возможность заслужить награду своими поступками по сути тоже является милостью. Ведь что есть наши деянья в сопоставлении с Бесконечным?! Поэтому, когда Творец наделяет значимостью дела человека, даруя ему награду, с Его стороны это - цдака и милость. Что еще больше подчеркивает необходимость проявления особой щедрости в помощи ближним, чтобы удостоиться благословения Свыше в новом году.

Загадка Храмовой горы

2010-08-02T00:10:00.000-07:00

Последнее пристанище

В недельном чтении “Рее” мы встречаем такие слова: “Остерегайся, не приноси жертв всесожжения твоего в любом месте, которое увидишь. А только на месте, которое изберет Бог в уделе одного из колен твоих, там приноси жертвы всесожжения твои и там делай все, что я заповедую тебе” (12.13-14).

Что же это за место и какова его история?

Когда Всевышний впервые явился Моше на Синае в горящем кусте, то Он сказал ему: “Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, есть земля святая” (Шмот 3.5)

Итак, гора Синай - это святая земля, земля, на которой вскоре после явления Всевышнего в неопалимом кусте терновника была дана Его Тора. Между тем после постройки Скинии эта святость была горой Синай утрачена. Вся та слава Всевышнего, которая некогда явилась на Синае, переместилась в Скинию. В настоящее время гора Синай с точки зрения своей культовой значимости ничем не отличается от любой другой горы.

Как же перемещалось “святое место” впоследствии?

После своего создания Скиния 39 лет скиталась с евреями по пустыне. Сразу после вхождения в Эрец Исраэль она была помещена в Гилгале (14 лет). Затем ее перевезли в Шило, где скиния находилась 369 лет. От туда Скиния была перевезена в город Нов (13 лет) и потом в Гивон (44 года). После этого на горе Мориа был отстроен Иерусалимский храм, простоявший 410 лет, а после его разрушения - второй, просуществовавший 420 лет.

Впервые жертвоприношение на горе Мориа совершил царь Давид, выкупивший это место (2 Шмуэль 24). Но лишь после того как его сын, царь Шломо, отстроил там постоянную обитель Всевышнего, “святое место” завершило свой дрейф и укоренилось раз и навсегда.

Нееврей по-прежнему может принести жертву Богу Израиля в любом месте и тем не нарушить Его воли. Еврей со своей стороны призван разъяснить такому человеку, как правильно совершить жертвоприношение, но при этом сам он должен остерегаться принять в нем участие. Для евреев единственным местом, “которое избрал Господь”, является гора Мориа, место, в котором святость, явленная на Синае, нашла свое последнее и окончательное пристанище.

Основание для этого представления традиция усматривает в приведенных словах Торы: “Остерегайся, не приноси жертв всесожжения твоего в любом месте, которое увидишь. А только на месте, которое изберет Бог”. Но главным текстом, на основании которого Храмовая гора признается окончательной обителью Шехины, считается следующий стих Псалма (132.13): “Избрал Господь Сион, возжелал его в обитель Себе. “Вот место покоя Моего вовеки, здесь обитать буду, потому что Я возжелал его”. (Традиционно Храмовой горе присваивается также и имя соседствующей с ней горы - Сион).

Итак, из простой последовательности событий, описанных в ТАНАХе, мы видим, что главная святыня иудаизма Храмовая гора возникла в ходе истории, а не предсуществовала ей. Иерусалим, Сион стали центром Израиля и мира, а не являлись ими отвека.

Сущность истории

В этой идее скрывается главная новация еврейской религии, ее центральный нерв и смысл: Бытие природных предметов гарантируется всеобщими законами, эти предметы возникают вместе с этими законами и целиком ими регламентируются. Но не так обстоит дело с личностью. Как ясно сформулировал это Сартр, личность уже есть, уже существует и лишь затем определяется, затем отыскивает смысл своего существования. Иными словами, личность вырабатывает свою “сущность” в течение всей своей индивидуальной жизни. Когда речь заходит о божественной личности, то Ее раскрытие следует усматривать в священной истории. Однако принцип этого раскрытия остается тем же: это не разворачивание чего-то заранее известного, предрешенного, а сотворение нового.

Итак, от человека зависит, будет ли он относиться к миру космически или исторически, будет ли он приписывать себе всевозможные “сущности”, или творить их.Язычники избрали “космическое” отношение. В их глазах богами и людьми, также как и обычными предметами, повелевают вечные “сущности”. Вот как характеризует это мировосприятие антропософ Штайнер: “В мистериальной мудрости... течение жизни является предустановленным от вечности. Оно может быть только таким, каким оно должно быть. Подобной вечному закону природы является такая жизнь. Как химическое вещество может реагировать лишь вполне определенным образом, столь же определенно протекает и жизнь Будды или Христа. Жизнь его можно рассказать не в чертах случайной биографии, но только указывая те типические черты, которые на все времена хранятся в мудрости мистерий”.

Некоторые исследователи усматривают в иудейских представлениях, связанных с Иерусалимом и горой Сион, именно такой “мистериальный” архетип, архетип “центральной горы”. Действительно, убеждение в том, что у мира есть центр, и что этим центром является та или иная гора, характерно для очень многих религий. В греческой мифологии центром мира считалась гора Олимп, в индуизме таким центром признается гора Меру; согласно иранским верованиям такой центральной горой является Эльбрус. Обычно в этих центрах сходятся все миры: небеса, земля и преисподняя.

По мнению многих ученых иудейские представления о Сионе целиком вписываются в эту общую структуру архаичных религий.

В пользу такой оценки говорит то обстоятельство, что вопреки письменой Торе, Тора устная вроде бы соглашается с тем, что у горы Мориа имеется своя “предистория”.

Письменная Тора не позволяет себе сказать что-либо большее нежели: “От Сиона, совершенства красоты, явился Бог” (Тегиллим 50.2). Однако устное предание заходит гораздо дальше и утверждает, что с этого “места” началось творение мира (точнее, с выступавшего из пола Иерусалимского Храма камня, против которого был установлен жертвенник). УстнаяТора признает, что Храм - это место пересечения всех миров. Так каббалист р.Йешая Галеви Горовиц пишет: “Храм, прообраз мироздания, назван “вратами небес”, ибо Божественный свет исходит из горнего мира в дольний и наполняет Храм, а из Храма распространяется по всей земле”.

А вот что сообщает о горе Мориа Рамбам: “Предание говорит, что место, где строили жертвенник Давид и Шломо - это место, где построил жертвенник и принес в жертву Ицхака Авраам, и там же построил жертвенник Ноах, выйдя из ковчега. И там же принесли жертву Каин и Авель, и на этом же месте принес жертву Адам”.

Но все дело в том, что эта вера устного предания не только не отрицает “истории”, но является ее собственным моментом.

Мы выяснили, что согласно коренному еврейскому представлению смысл истории не только ей не предсуществует, но вырабатывается по ходу этой истории. Если согласно космическому сознанию язычника “святое место” - это место мифического события или мифической связи, то по еврейскому разумению - это достижение, это плод взаимных усилий Бога и человека, это место их встречи.

Однако, коль скоро встреча эта свершилась, коль скоро гора Мориа действительно стала последним пристанищем Шехины, то иудаизм чувствует себя вправе “мифологизировать” это место, а именно объявить, что с этого места началось сотворение мира.

И утверждая так, он совершенно прав. Ведь смысл истории в том и состоит, что результат в ней мыслится как исток. И коль скоро этот результат достигнут, он входит в права истока. Так муж и жена, строившие свои взаимоотношения на протяжении десятелетий, а до той поры и вовсе не знакомые, в результате испытывают чувство, как будто бы они были едины исходно. И это чувство совершенно право.

Итак, в иудаизме “святое место” не предшествует истории, а в истории формируется, историей отвоевывается, но в результате этого отвоевания этому месту присваиваются черты вечности, в частности утверждается, что с этого места началось творение мира.

Из глубины

Итак, благодаря тому, что по ходу истории на горе Мориа был воздвигнут Храм, иудаизм считает себя вправе провозгласить, что с этого места началось сотворение мира, что это место является истоком бытия. Однако имеется еще один пункт, позволяющий отличить традиционное еврейское отношение к Храму и к Храмовой горе от архетипического отношения.

Даже в тех случаях, когда иудаизм в той или иной мере признает, что и у храма и у Иерусалима существуют их небесные прообразы, что имеются “сущности”, предшествующие бытию “святых” предметов, он привносит в эту общую платоническую схему одну поправку, приводящую к ее инверсии.

Если согласно Платону наиболее соответствующим идеальной “сущности” является наиболее красивый и совершенный предмет этого ряда, то для иудея - относительно неприметный: Бог производит свой народ от бесплодной старухи Сары, и доносит свое Слово через косноязычного Моше.

Наибольшее развитие этот подход приобрел в христианстве: “Сказал мне Господь,... - пишет апостол Павел во втором послании к Коринфянам (12.9), - Сила Моя в немощи совершается”. Эта идея в считанные десятилетия завоевала сердца миллионов рабов римской империи и продолжала покорять людей на протяжении веков. На вопрос брата Массео, почему именно за ним все идут вослед, св.Франциск Ассизский отвечает: “Потому что для свершения того дивного деяния, которое Он замыслил совершить, Он не нашел на земле более гнусного создания, и потому избрал меня для посрамления всех знатных и великих, и сильных, и прекрасных, и мудрых мира, да знают люди, что всяческая благодетель и всяческое благо от Него, а не от твари”.

Нет сомнения, что своих предельных, ясных и чистых форм религиозная инверсия платонической мысли достигает именно в христианстве. Тем не менее патент на саму эту инверсию принадлежит все же иудаизму. “Камень который отвергли строители, стал главою угла” сказано в книге Псалмов (118.22). Иудаизм готов усмотреть прообраз небесного чертога в великолепном царском дворце, но прежде того он видит явление “идеи дворца” в лачуге бедняка. “Вдова и сирота” занимают ум Всевышнего больше, чем цари и вельможи, а в Зогаре нищие именуются “двором Пресвятого”.

В этом отношении “место”, которое в конечном счете Всевышний “избрал в уделе одного из колен”, заметно отличается от аналогичных мест языческих религий, в частности от упомянутых выше Олимпа и Эльбруса. И отличается гора Мориа прежде всего своей неказистостью - это не величественная заснеженная вершина, а невзрачный холм.

Да, Иерусалимский храм был воздвигнут на горе, но на горе заведомого неприметной, заведомо более низкой, чем Олимп и Эльбрус. Но, что быть может особенно примечательно, Сион - это и не самая высокая гора в своем ближайшем окружении! В непосредственной близости от Храмовой горы расположены гора Наблюдения и Масличная гора, которые ее выше.

Уж если говорить о чем-то примечательном, так это о том, что облюбованная Всевышним “вершина” находится на склоне, уводящем к Мертвому морю, т.е. находится недалеко от самого глубокого места на земле. Она словно выражает порыв: “Из глубины я возвал к тебе, Господи. Господи, услышь голос мой” (Тегиллим 130.1)

"повторение Торы"

2010-07-19T23:34:00.000-07:00

Моше рассказывает народу Израиля, как он умолял Всевышнего позволить ему войти в Святую Землю, но Б-г ему отказал, велев вместо этого взойти на гору и взглянуть на Землю Израиля.

Продолжая "повторение Торы", Моше говорит об исходе из Египта и о Даровании Тору, обозначая их как беспрецедентные события в человеческой истории: "Случалось ли когда-нибудь нечто, как это великое дело, или слыхано ли подобное ему? Слышал ли народ голос Б-га, говорящего из среды огня, ... и остался в живых? Тебе было явлено, чтобы ты знал, что Г-сподь есть Б-г, нет другого, кроме Него!"

Моше предсказывает, что в будущих поколениях народ отвернется от Б-га, станет служить идолам и будет изгнан из своей земли и рассеян среди других народов. Но там они будут искать Б-га и вернутся к соблюдению Его заповедей.

Эта глава также включает повторение Десяти Заповедей и фрагмент "Слушай, Израиль!", провозглашающий фундаментальные основы еврейской веры: принцип единства Б-га ("Слушай, Израиль: Г-сподь - Б-г наш, Г-сподь один!"), заповедь любви к Творцу, повеление изучать Его Тору, а также повязать "эти слова" в виде тфилин на руку и на голову и начертать их в мезузах, укрепляемых на косяках дверей.

Уроки главы

Великий и непрерывный

Можно, видимо, предположить, что величайший уровень раскрытия Б-жественности был только во время Синайского Откровения. Все же остальные уровни Торы, раскрытые через пророков и мудрецов более поздних поколений не не обладаю силой Дарования Торы...

http://www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/953076

Заметки на полях Декалога

Десять Заповедей – возможно, самый известный и цитируемый текст в истории человечества. Все присягают на верность ему, все цитируют знакомые слова ("не убий", "не укради"), но мало кто может вспомнить сходу все десять. Сегодня же подумаем о другом: о том, что остается незамеченным в тексте Декалога.

http://www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/1250505

Аудио- и видеолекции по недельной главе

Честное еврейское!

Третья Заповедь, прозвучавшая с вершины Синая, гласит: “Не произноси имени Б-га попусту!” Это относится главным образом к тому, чтобы не клясться именем Б-га впустую, а по сути, оказывается, означает: “Не будь свиньей!”

http://www.ru.chabad.org/library/article_cdo/aid/1249856

Аморально ли мщение?

«Справедливое и доброе»

В Шаббат, предшествующий 9 ава, еврейскому дню скорби, в синагогах читают гафтару (избранные отрывки из книг пророков) главы Хазон — «видение Иешаягу». А непосредственно 9 ава мы вспоминаем разрушение Храма, которое произошло около 2000 лет назад. В этот день мы скорбим и постимся, а также соблюдаем ряд запретов.

Но для чего нам помнить о разрушении Храма? Мир не может понять, почему мы помним даже о Холокосте — а с тех пор прошло всего лишь 65 лет! На протяжении более 19 веков мы помним о Храме, а день его разрушения стал самой печальной датой еврейского календаря. Почему? Может, стоит оставить все в прошлом? Это ведь уже стало историей. Что было — то прошло. Для чего заново переживать старую боль?

Говорят, однажды Наполеон проезжал по еврейскому кварталу Парижа и услышал стоны и рыдания, доносящиеся из синагоги. Он остановился и спросил у прохожих, по какому поводу раздаются эти горестные стенания? Ему ответили, что в этот день евреи вспоминают разрушение их Храма.

— А когда его разрушили? — поинтересовался император.

— Около 1700 лет назад, — был ответ.

Услышав это, Наполеон изрек, что у народа, не забывающего о своем прошлом, всегда будет будущее.

У евреев никогда не было истории. У нас есть память. История — это книга, музей или забытые памятники древности. А память живет всегда, и именно она дает нам будущее.

Даже оказавшись среди руин, мы отказываемся забыть о прошлом. Первый Храм разрушили вавилоняне. Когда они захватили евреев в плен, те сидели и плакали. «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе». О чем мы скорбили? О потерянных богатствах, домах и деньгах? Нет. Мы плакали о Сионе и Иерусалиме. «Если я забуду тебя, Иерусалим, пусть отсохнет моя правая рука. Да прилипнет язык мой к небу моему, если не вознесу Иерусалим на вершину веселья моего». Мы плакали не о себе и не о потерянной свободе, но о святом городе и о Храме. В неволе мы мечтали о том, чтобы заново построить Храм, среди руин мы стремились вернуться в свой город.

И мы вернулись в Иерусалим — потому что не забыли о нем. Мы отказались смириться с поражением и принять изгнание как исторический факт. Мы расселились по всему миру, а те, кто нас когда-то победил, стали историей. Сегодня нет вавилонян, народ, живущий в Риме — не те римляне, которые разрушили Второй Храм. Все эти народы канули в истории, а мы, сохраняя память, выжили и слова «Ам Исраэль хай» — народ Израиля жив! — всегда будут правдой.

Помню, как однажды мне рассказали историю о раввине и его племяннике. Они вместе учили Талмуд в концлагере. Они изучали трактат Моэд Катан, по иронии судьбы посвященный законам траура. Когда дядя понял, что скоро умрет, он сказал племяннику:

— Пообещай мне, что, если выживешь, закончишь изучать трактат Моэд Катан. О чем он думал, окруженный горем, страданиями и отчаянием? О том, что нужно продолжать учить Талмуд. Таким было его последнее желание. Что это: безумие или секрет нашего выживания?

Только если мы будем помнить, если мы будем скорбеть 9 ава, у нас есть надежда на то, что когда-нибудь Храм будет восстановлен. В Талмуде сказано: «Тот, кто скорбит об Иерусалиме, удостоится увидеть его в радости». Если мы должны вернуться в Сион, если наш народ хранит надежду на возрождение, мы ни в коем случае не должны ничего забывать. Нам следует соблюдать День скорби. Откажитесь в этот день от кино и ресторанов. Скорбите вместе со своим народом; и, что еще важнее, — помните. И Всевышний вернет нам дни радости и вновь построит Свой вечный дом в наше мире. Пусть это случится в наши дни.